Укрощение

как за моей спиной…
— Это все труды твоей жены, — сообщил Северн, не теряя хорошего настроения. — За эти две недели она достигла большего, чем мы с тобой…
Но Роган, не дав ему договорить, протолкался мимо и поднялся по ступенькам.
— Надеюсь, теперь убийства прекратятся? — осмелился спросить один из крестьян. Ответа он не получил.
Но у Северна был не менее твердый характер, и он помчался по лестнице вслед за братом. В зале был только Заред.
— Где он? — рявкнул Северн.
— Там.
Заред показал на комнату, которую называли комнатой для размышлений. Она традиционно принадлежала главе рода Перегринов: сначала отцу, потом Роуленду, а сейчас — Рогану. Никто не смел нарушать уединения господина, разве что при условии вражеской атаки.
Но сейчас Северн не колеблясь распахнул дверь.
— Убирайся отсюда ко всем чертям! — прорычал Роган, еще не отошедший от потрясения.
— И слушать, как люди называют моего брата трусом? Трусом, который боится выполнить условия пари?
— Пари с женщиной, — процедил Роган.
— Да. Но пари, заключенное на людях, в моем присутствии, в присутствии твоих рыцарей, даже крестьян, — уже спокойнее возразил Северн. — И почему не дать женщине того, что она просит? Она, возможно, потребует спеть с ней дуэтом или подарить цветы. Что страшного в том, чтобы стать рабом женщины всего на один день?! Особенно такой женщины! Она и заботится только о чистоте дома и… о тебе, хотя бог знает, почему именно. Засыпала меня и Зареда вопросами о тебе.
— И ты, конечно, выложил ей все. Похоже, ты очень любишь болтать с женщинами. Ты и твоя замужняя герцогиня…
— Не говори того, о чем позже пожалеешь, — остерег Северн. — Да, я люблю побеседовать с Иолантой. У нее умная голова на плечах, а твоя жена, по всей видимости, ничуть ее не глупее. Она оказалась права, сказав, что заставит самих крестьян выдать воров. Целых два года мы пороли людей, пытали, и они все же обкрадывали нас, где и как только могли. А она всего-навсего накормила их, заставила искупаться, и они пресмыкаются у ее ног.
— Они так привыкнут есть наших коров, что перестанут работать и потребуют, чтобы мы снабжали их всем необходимым для жизни. Чего они захотят дальше? Шелковую одежду? Меха, чтобы грели зимой? Павлиньи языки на обед?
— Не знаю, — честно ответил Северн, — но твоя жена выиграла у тебя пари.
— Она — как наши крестьяне. Если сегодня дать ей все, что она хочет, чего же потребует завтра? Управлять всем поместьем? Разбирать тяжбы и судить провинившихся? Может, позволить ей тренировать рыцарей на ристалище?
Северн задумчиво уставился на брата.
— Почему ты боишься ее?
— Боюсь? — завопил Роган. — Да я мог бы переломить ее надвое голыми руками! Мог бы приказать бросить ее в подземелье! Отослать ее и гордячек служанок в Бивен и больше никогда с ней не видеться. Я мог бы…
Он осекся и тяжело уселся на стул.
Северн пораженно уставился на Рогана. Вот он, его старший, сильный, непобедимый, несгибаемый брат, который первым бросался в бой, а сейчас кажется напуганным ребенком. Ему это совсем не нравилось. Роган был всегда уверен в себе. Всегда знал, что делать. Никогда не колебался, принимая решения, и никогда не уклонялся с однажды избранного пути.
«Нет, — поправил себя Северн, — Роган не принимал решения. Он просто знал, что делать».
Северн пошел к двери.
— Пойду извинюсь перед людьми. Конечно, ни один Перегрин не может стать рабом женщины. Сама идея абсурдна.
— Нет, погоди, — остановил его Роган, не поднимая глаз. — Я сглупил, согласившись на это пари. И думать не думал, что она найдет воров. Иди к ней и спроси, чего она желает от меня. Может, дело ограничится парой новых платьев. Терпеть не могу тратить деньги, но придется.
Не дождавшись ответа, Роган вскинул брови.
— Ну? У тебя есть какие-то другие занятия? Иди к ней.
Северн неожиданно покраснел до корней волос.
— Она может захотеть… чего-то… очень… интимного. Выиграй Ио такое пари, возможно, привязала бы меня к постели или…
Глаза Рогана заинтересованно блеснули.
— Кто знает, что взбредет в голову женщине? А вдруг она потребует привязать к заднице ослиный хвост и скрести полы? Эта женщина больше слушает, чем говорит. Полагаю, она знает о нас больше, чем мы о ней.
— Как хороший шпион, — пробурчал Роган.
Северн воздел к небу руки.
— Шпион или нет, а мне нравится, что здесь больше не воняет. Иди допроси женщину. По-моему, в ней совсем нет хитрости.
Он вышел, закрыв за собой дверь.
Роган последовал за ним и поднялся в солар. Последние несколько лет он приходил сюда только затем, чтобы взять очередного сокола. Но теперь