Укрощение

— Что? Когда ты видел ее? Она шила или пряла?
— Вышивала, — не сразу ответил Роган. — Даму с единорогом.
— Ты кому-нибудь рассказывал?
— Ни одной живой душе… до этой минуты.
Торжество переполняло Лайану.
— Когда это было? Что она сказала тебе?
— После того как Оливер Говард похитил… ее…
— Жанну?
— Да. Эта особа пришла ко мне, призналась, что хочет Говарда и носит его отродье. Просила меня прекратить распрю. Мне следовало убить суку голыми руками.
— Но ты не смог.
— Просто сдержался, вот и все. Вернулся сюда, чтобы забрать припасы: мы почти целый год непрерывно воевали с Говардами. Как-то утром я послал стрелу, чтобы испытать новый лук, а ветер ее подхватил и понес в окно комнаты над соларом. По крайней мере в то время мне так показалось. И показалось также, что я услышал женский крик. Я поднялся в солар, потом в ту комнату, что над ним. Там много лет никто не жил из-за историй о призраке. Отец проклинал свою мать, потому что она всегда пугала его гостей.
— А ты тоже испугался, когда пришел за стрелой?
— Я слишком злился на Говардов, чтобы обращать внимание на привидение. Я потерял двух братьев и нуждался в каждой стреле.
— И кто там был?
Роган слегка улыбнулся:
— Я думал, что привидение должно быть… туманным. Но она оказалась совсем настоящей. Держала в руках мою стрелу и пожурила меня. Сказала, что я едва ее не ранил. А я и не подумал, что стреляю в сторону от стен замка.
— О чем вы беседовали?
— Все это очень странно, но я говорил с ней так, как никогда и ни с кем.
— Я тоже. Она столько знала обо мне. О Жанне она что-нибудь сказала?
— Да. Что моя жена не та самая.
— Не та самая? Что это значит?
— Понятия не имею. А пока был с ней, вроде понимал каждое слово. По-моему, это имеет какое-то отношение к стихам.
— К стихам? — удивилась Лайана.
— Я сто лет не думал о них. Вернее, это не столько стихи, сколько загадка. Погоди…

Лайана долго не шевелилась.
— И что это означает? — спросила она наконец.
— Не знаю. Иногда я перед сном долго думал о разгадке, но так ни до чего не додумался.
— А Северн не пытался ее разгадать? Или Заред?
— Я никогда их не спрашивал.
Она отстранилась, чтобы взглянуть на него.
— Не спрашивал? Но ведь это может быть каким-то образом связано с церковными книгами. Леди — твоя бабушка, и если кто-то и знает, где лежат книги, так это она.
Роган нахмурился.
— Эта женщина — призрак и давно мертва. Может, я вообще не видел ее, а загадка мне приснилась.
— А вот мне не приснилась история о тебе и Жанне Говард. Леди рассказала, как была прекрасна Жанна и как ты ее любил.
— Я едва знал эту суку и не помню, чтобы она была как-то особенно красива. Никакого сравнения с Иолантой.
Лайана натянула простыню на голую грудь и села.
— Значит, теперь ты хочешь Иоланту? Сразу получишь и деньги, и красоту!
Роган недоуменно поднял брови:
— Иоланта — настоящая стерва. Уверен, что это она все придумала. — Он показал на запертую дверь.
— Зачем? Пытаясь заставить меня простить тебя за то, что в присутствии своих людей заявил о моем безнадежном уродстве?
Роган разинул рот и покачал головой:
— Я никогда ничего подобного не говорил.
— Говорил! Сказал, что женился на мне из-за денег, а не ради моей красоты или моих советов!
— Я лишь сказал правду, — окончательно растерялся Роган. — Мы даже не виделись перед свадьбой, так как же я мог знать, красива ты или нет? Я действительно женился на большом приданом.
Слезы досады выступили на глазах Лайаны.
— А я вышла за тебя, думая, что ты… желаешь меня. Ты поцеловал меня, даже не зная, есть ли у меня деньги.
Роган никогда не пытался понять женщин и сейчас ясно осознал, почему именно.
— Я целовал тебя и когда узнал, что ты богата, — повысил он голос и наклонился над ней. — Целовал, когда ты встала между мной и крестьянами, когда уговорила меня посмотреть пьесу, в которой был выставлен