жест, указав почему-то на колени Мерри. – И идет кровь. Утром мы придем, заберем испачканные простыни и вывесим их на перилах лестницы, чтобы каждый мог убедиться в невинности невесты, – скороговоркой закончила она.
Мерри не понравилось, что ей сделают больно, но подумать об этом она не успела. От сильного удара распахнулась дверь, и комната начала заполняться мужчинами в той или иной степени опьянения. Они несли Александра д’Омсбери. Похоже, им просто надоело ждать, или женщины сообщили, что Мерри готова и ждет его в постели. Девушка нахмурилась. Ей хотелось больше узнать о боли и крови. Все это звучало довольно неприятно. Поцелуй, поцелуй, тисканье, тисканье, потом клинок войдет в ножны, и все? Похоже, это не самое интересное и волнующее действо в мире. Почему же тогда служанки в замке Стюартов так стремились сблизиться с солдатами и даже с ее братьями?
Тут Мерри отвлеклась от своих невеселых мыслей – ее мужа поставили на ноги. Правда, простоял он недолго и рухнул лицом вперед. Это вызвало оглушительный смех набившихся в спальню мужчин. Мерри же только стиснула зубы от досады.
– Ну надо же, – протянула Эдда, с удивлением глядя на пасынка, – я и не знала, что он так набрался. Боюсь, он ничего не сможет!
Мерри промолчала, но в душе тоже этого боялась. Не потому, что ее простыни не будут вывешены на всеобщее обозрение. Ей не хотелось провести еще один день в мыслях о предстоящей ночи. Лучше уж сразу отмучиться. Напряженно размышляя, она наблюдала, как мужчины подняли Александра, снова поставили его на ноги и стали раздевать.
Она смотрела, как один за другим падают на пол предметы одежды, попутно отметив, что у ее новоявленного мужа отличная фигура. Было легко поверить, что последние три года он провел в боях. У него не было ничего похожего на полноту и жировые складки, которые украшали ее отца и братьев, в основном проводящих время в пьянстве. Его плечи были широкими и мускулистыми, талия тонкой, живот плоским, а его… дальше Мерри думать не могла. Потрясенно уставившись на нечто большое и довольно толстое, торчавшее между ногами мужа, она решила, что на цыплячью шейку это совершенно не похоже.
Ей показалось, что описанная Эддой программа – сначала поцелуи, потом тисканье груди – вовсе не нужна, чтобы возбудить ее мужа. Он и без того был возбужден. То, что торчало у него между ног, было большим, твердым и агрессивным. Разумеется, это заметила не только она. Мужчины заулыбались и стали отпускать сальные шуточки, а Эдда заулыбалась, расслабилась и ободряюще похлопала Мерри по плечу:
