– Милорд проснулся! Я сказал ему, что вы велели лежать, но он не слушается!
– Вот паникер.
Парень действительно пытался удержать его в постели и, сказать по правде, вполне мог в этом преуспеть, если бы воспользовался не только словами.
Алекс поморщился – очень уж его раздражала собственная слабость. Он не знал, как долго был без сознания, но, по-видимому, не меньше двух дней. Именно столько времени им оставалось быть в пути до Доннехэда, где они, если верить Годфри, теперь находятся. Выходит, он был без сознания остаток пути и ехал в повозке вместе с Годфри. Парень сказал, что Мерри постоянно ехала верхом с одной стороны повозки, а Герхард – с другой. Они следили за ним, как ястребы за добычей. Еще Годфри сказал, что в первый день после полудня Алекс зашевелился, и Мерри что-то ему дала, чтобы он спал и не испытывал неудобства во время путешествия. Герхард протестовал, но Мерри настояла на своем. После этого ему давали какой-то успокаивающий отвар еще несколько раз.
Он не знал, ругать Мерри за это или благодарить. Ему не нравилось, что его усыпляли, но, с другой стороны, если у него так сильно болела голова через два дня после нападения, то можно себе представить, какие невыносимые страдания он испытывал, если не спал. Но теперь он будет бодрствовать и самостоятельно принимать решения, даже если Годфри приведет Мерри и она попытается снова уложить его в постель.
Он как раз балансировал на одной ноге, стараясь попасть второй в брэ, когда в комнату ворвался Годфри. Услышав, что кто-то идет следом за ним, Алекс отказался от непосильной задачи и только прикрыл этим предметом одежды пах. Как оказалось, исключительно вовремя, потому что через мгновение комната заполнилась женщинами. Их было не меньше пяти. Процессию возглавляли Мерри и его сестра Эвелинда, за ними шли две служанки и еще одна женщина, которую Алекс не узнал. Алекс косо взглянул на непрошеных гостей и подумал, что они, должно быть, бежали по лестнице, раз появились так быстро.
Это была последняя мысль, мелькнувшая в его голове, потому что потом вокруг него началось сущее светопреставление. Женщины окружили его, начали обнимать, целовать, поливать слезами, тянуть за руки, отбирать брэ, подталкивать к кровати. И при этом они все одновременно и очень громко говорили. От этого у него еще сильнее разболелась голова.
Алекс и заметить не успел, как у него забрали одежду, уложили в кровать и стали укрывать простынями, наперебой браня за безрассудство. Оказалось, он сам не понимает, что очень слаб и ни в коем случае не должен вставать.
Откуда-то издалека донесся веселый мужской смех, и Алекс устремил полный надежды взгляд к дверям, полагая, что прибыло подкрепление. Стоявший в дверях человек мог быть только Дьяволом из Доннехэда. Алекс всегда считал себя крупным мужчиной. Он был высоким – на полголовы выше всех окружающих. Но этот человек был еще выше и, пожалуй, шире. Его макушка упиралась в верхнюю перекладину дверного проема, и он был достаточно широк, чтобы загородить собой весь выход. Несмотря на внушительные габариты, Дьявол двигался легко, с грацией пантеры. Алекс заметил, что, когда Каллен Дункан вошел в комнату, с насмешкой наблюдая за суетой женщин, шум моментально стих. На его губах была усмешка, но взгляд оставался серьезным, и, наблюдая за ним, можно было легко поверить в то, что люди готовы подчиняться его приказам. Окинув взглядом снующих повсюду женщин, он негромко сказал:
