Укрощение строптивого декана

Ирмой я сдружилась.
Но был и один минус в отдельном проживании – теперь, будучи единственной ученицей в «команде» Коршуна, забуду, что такое нормальное общение! Особенно этот месяц, посвященный найти общий язык со своим наставником. Признаться честно, я не могла дождаться окончания четырехнедельной каторги, чтобы вновь ходить на общие предметы. Я надеялась, что хотя бы они скрасят этот год!
Ванна оказалась небольшой, зато уютной и главное — моей. За два года обучения на первых курсах я успела позабыть, каково это — мыться в любое время суток. Не ждать очереди, не спешить занять первой, не раздражаться по мелочам.
К сожалению, долго понежиться в теплой мыльной водичке не удалось. Мне предстояло еще много чего сделать! И, желательно, пока не пропал запал.
Ступив на пушистый ковер у бортика ванны, я насухо вытерлась и, укутавшись в широкое банное полотенце, вернулась в спальню. Зябко поежилась. Из приоткрытого окошка дул прохладный сентябрьский ветерок. Подошла к шкафу и достала скромное черное учебное платье с глупыми белыми рюшами на рукавах и вороте.
Наша академия являлась учебным заведением только для членов высших семей. Поэтому здесь ценились скромность и манеры. Но учитывая, что порою происходило внутри этих стен, скромность и манеры заканчивались лишь на форме. Чего только стоил Коршун – простой пример кошмара для всех неокрепших умов!
Хмыкнула своим мыслям и подошла к длинному зеркалу за дверьми. Взяла гребешок и начала расчесывать волосы, пытаясь хоть немножко сгладить непослушные черные кудри. С самого раннего детства мои волосы всегда очень сильно завивались, ко всему прочему с ними невозможно было ничего сделать. Меня часто критиковали за это, ведь в высшем обществе принято носить аккуратно подобранные прически, а мои кудряшки всегда выбивались и упрямо лезли на лицо.
В итоге я, как обычно, заколола их шпильками, чтобы не мешали. Поправила поднявшийся воротничок и вновь посмотрела на свое отражение. Бабушка всегда говорила, что на личико ее внучка удалась и в нужное время у меня не будет отбоя от кавалеров. Вот только, когда наступит то самое время, мне было неизвестно. На первых курсах за мной пытались ухаживать, но быстро прекращали, замечая мою отстраненность. Увы, но я почти всегда была занята учебой. Все время приходилось догонять других.
И почему боги дали мне низкий резерв в такой могущественной семье магов? Кто так зло пошутил? Не бог ли Альтарис1? Я досадливо вздохнула.
##1. Альтарис – бог удачи и покровитель смелых.
У меня овальное лицо с чуть заостренным подбородком и большими янтарными глазами, доставшимися мне от бабушки. Чуть вздернутый мамин носик и тонкие аристократические папины губы. Не скажу, что считала себя писаной красавицей, но бабушка права: хоть в чем-то боги одарили.
Оставшись довольной своим внешним видом, я записала названия ненавистных мною книг и вышла из комнаты.
Мой путь пролегал к библиотеке, где я намеревалась почерпнуть нужные знания из книг других авторов. Марк Гифтор навсегда был занесен в черный список!
В книжном хранилище стояла мертвая тишина. Неудивительно, многие курсы сейчас на занятиях, а третий, как и положено, проходит свои предметы с наставниками. Все, кроме меня — я провожу время с Марком Гифтором. Будь он неладен!
Наверное, все эмоции по поводу книг и Коршуна отразились на лице, так как вошедшая за мной Бэлла Дарс не упустила возможности не подметить мое настроение:
— Мисс Ноаэль, около вас невозможно находиться. Флюиды так и атакуют мою нежную натуру.
— Простите, — я быстро перевела всё свое внимание на принесенные библиотекарем книги.
Преподавательница грациозно приблизилась ко мне, с любопытством заглянула через плечо. Видимо, ей стало интересно, какие именно я беру книги.
Бэлла Дарс очень красивая женщина с необычной яркой внешностью, столь редкой для наших холодных краев. У нее густые рыжие волосы и миловидное личико с веснушками, оттеняющие светло-серые глаза.
Леди Бэлла всегда элегантно и красиво одевалась, идеально подчеркивая свои пышные формы, делая при этом акцент на тонкой талии. Многие старшекурсницы завидовали ее фигуре песочных часов, а мужчины-преподаватели и молодые адепты провожали взглядами.
Также она носила очки, хотя имела прекрасное зрение. Не знаю, насколько правда, но по академии ходили слухи, будто преподавательница надевает их только для солидности.
Но самое странное, что столь красивая женщина до сих была не замужем. Это всех очень удивляло, ведь леди Бэлле уже за тридцать, да и внешностью боги ее щедро одарили.
Сейчас на ней было яркое алое платье, достаточно соблазнительное для преподавательницы,