Укрощение

это способен.
Добравшись до конной фермы, Флюгаре позвонил в дверь Юнаса и Марты. Через некоторое время в дверях показался заспанный хозяин дома.
— Я разбудил тебя? — спросил Йоста, взглянув на часы. Был час дня.
— Меня вызвали рано утром по срочному делу, так что я пытался поспать немного, — вздохнул ветеринар. — Но ты заходи. Все равно я уже встал.
Он сделал попытку пригладить рукой стоявшие дыбом волосы.
Полицейский последовал за ним в кухню и сел, хотя Перссон не предложил ему этого. Он решил сразу взять быка за рога:
— Насколько хорошо ты был знаком с Лассе?
— Могу сказать, что я его совсем не знал, — пожал плечами Юнас. — Пару раз здоровался с ним, когда он приезжал в конюшню забирать Тиру, — и все.
— У меня есть основания полагать, что дело обстоит не совсем так, — ответил Йоста.
Его собеседник все еще стоял, и теперь уголки его рта стали раздраженно подергиваться.
— Меня все это начинает утомлять, — проворчал он раздраженно. — Чего ты, собственно говоря, от меня хочешь?
— Я думаю, что Лассе знал о твоих отношениях с Викторией и шантажировал тебя.
Юнас уставился на гостя:
— Ты что, серьезно?
Он выглядел настолько изумленным, что на мгновение Йоста засомневался в своей версии, придуманной им после разговора с Педерсеном. Но затем он стряхнул с себя сомнения. Все должно быть именно так, и это несложно будет доказать.
— Может быть, ты лучше сразу скажешь все как есть? — предложил он ветеринару. — Мы изучим твои телефонные разговоры и движение средств на твоем счете, и тогда станет очевидно, что вы с ним общались и что ты снимал наличные, чтобы заплатить Лассе. Ты избавишь нас от этой работы, если сразу расскажешь все, как было на самом деле.
— Убирайся отсюда, — проговорил Юнас, указывая на входную дверь. — С меня хватит.
— Все будет ясно — черным по белому, — продолжал Йоста. — А что произошло потом? Он потребовал больше? Или тебе надоели его требования и ты убил его?
— Я хочу, чтобы ты ушел из моего дома.
В голосе Юнаса звучал ледяной холод. Он проводил Флюгаре до двери и буквально вытолкнул его вон.
— Я знаю, что я прав, — сказал Йоста, стоя на верхней ступеньке.
— Ты не прав. Во-первых, у меня не было никаких отношений с Викторией, во-вторых, Тереза сказала, что Лассе пропал в период с утра субботы до утра воскресенья, а у меня есть алиби на весь это период, — заявил Перссон. — Так что в следующий раз, когда мы с тобой встретимся, я хочу услышать извинения. А о своем алиби я расскажу кому-нибудь из твоих коллег. Но не тебе.
Юнас захлопнул дверь, и Йоста почувствовал, что его снова охватили сомнения. А что, если он все-таки ошибается, даже если внешне все складывается очень красиво? Но, наверное, все скоро прояснится. Он намеревался сделать еще один визит, а затем взяться за то, о чем только что говорил ветеринару. Распечатки из банка и из телефонной компании будут говорить лучше всяких слов. И пусть потом Юнас сколько угодно твердит о своем алиби!

Скоро снова настанет пора. Лайла чувствовала, что новая открытка может прийти в любой момент. Пару лет назад они вдруг стали приходить ей по почте, и за это время их пришло целых четыре. Через несколько дней после открытки обычно приходило письмо с вырезкой из газеты. На открытках ничего не было написано, однако задним числом заключенная начала догадываться, какую мысль они в себе несли.
Открытки пугали ее, и Ковальская попросила сотрудников выбросить их. А вот вырезки она сохранила. Каждый раз, когда она вынимала их, ей хотелось понять чуть больше об угрозах, которые, как ей теперь казалось, были направлены не только против нее.
Она устало опустилась на кровать. Через некоторое время у нее будет очередная бессмысленная встреча с психотерапевтом. Ночью заключенная плохо спала: ей снились Владек и Девочка. Трудно было понять, как все это вышло, как ненормальное постепенно стало восприниматься как нормальное. Медленно-медленно члены ее семьи изменились настолько, что уже не узнавали сами себя.
— Я жду тебя, Лайла!
Улла постучала в ее открытую дверь, и Ковальская тяжело поднялась на ноги. С каждым днем усталость давила на нее все сильнее. Кошмарные сны, ожидание, воспоминания о том, как жизнь медленно, но верно пошла под откос. Ведь она так любила его! Его происхождение резко отличалось от ее собственного, она и представить себе не могла, что сойдется с таким человеком, как он, и все же это была любовь. И их союз казался самой естественной вещью на свете — пока не пришло зло и не разрушило все, что у них было.
— Ты идешь, Лайла? — снова раздался голос психотерапевта.
Ковальская