Укрощение

— Неужели так трудно нормально вести дела фирмы? — проворчал Эйнар и вздрогнул, когда Хельга ущипнула его за кожу. — Что ты делаешь, черт тебя подери?!
— Прости, я не хотела, — ответила фру Перссон. На этот раз в ее голосе было не так много привычного ему покорного тона, но больной решил не обращать на это внимания. Сегодня он слишком устал.
— Где же они тогда? — спросил он все так же резко.
— А я-то откуда могу знать? — прошипела Хельга и отправилась в ванную, чтобы принести воды.
Ее муж вздрогнул. Нет, совершенно недопустимо, чтобы она осмеливалась так с ним разговаривать!
— Когда он их видел в последний раз? — крикнул Перссон и услышал ответ супруги сквозь шум воды, наливаемой в таз:
— Сегодня рано утром. Они еще спали, когда он выехал на срочный вызов на ферму Леандерссонов. Но потом они заходили ко мне на чай и ничего не говорили о том, что куда-то собираются. Да и машина на месте.
— Ну, тогда они где-то здесь, — пробурчал Эйнар, внимательно наблюдая за женой, когда она вернулась из ванной с тазиком воды и тряпкой. — Однако Марта должна понимать, что она не может просто так взять и не прийти на занятия. Иначе она потеряет учеников, и на что тогда они будут жить? Ветеринарная консультация Юнаса — вещь хорошая, но этим особо сыт не будешь.
Он закрыл глаза, наслаждаясь теплой водой и ощущением освобождения от грязи.
— Все образуется, — проговорила Хельга, выжимая тряпку.
— Только пусть не думают, что могут прийти сюда и попросить денег.
Больной повысил голос при мысли, что ему придется расстаться с деньгами, которые он с трудом скопил за много лет. Об этих деньгах его жена и не подозревала. За долгие годы у него набралась большая сумма. Перссон хорошо умел делать свое дело, а удовольствия у него были не особо дорогостоящие. Замысел его заключался в том, чтобы однажды передать деньги Юнасу, однако Эйнар опасался, что сын в припадке щедрости поделится с матерью. Юнас был очень похож на него, но Перссон-старший видел в нем проявления слабости, которых до конца не понимал и которые вызывали у него тревогу.
— Ну что, теперь чисто? — спросил он, когда пожилая женщина надела на него чистую рубашку и застегнула пуговицы сморщившимися от многолетней домашней работы руками.
— Да, до следующего раза, когда тебе захочется разорвать мешок, — отозвалась Хельга.
Она встала перед мужем, пристально разглядывая его, и он почувствовал, как его охватывает раздражение. Что с ней сегодня такое? Она словно рассматривала через лупу насекомое. Взгляд ее был холодным, наблюдающим и оценивающим, но самое главное — в нем не было ни тени страха.
Впервые за много лет Эйнар испытал чувство, которого терпеть не мог — неуверенность. Внезапно он оказался в слабой позиции, понимая, что нужно как можно скорее восстановить прежнее распределение власти.
— Скажи Юнасу, чтобы пришел сюда, — проговорил он как можно резче, но Хельга не ответила. Она продолжала стоять и изучать его.

Молли замерзла так, что у нее стучали зубы. Глаза девочки постепенно привыкли к темноте, и она могла разглядеть Марту — как темный силуэт. Ей хотелось подползти к ней и согреться, но что-то удерживало ее от этого. То, что удерживало ее всегда.
Она догадывалась, что мать не любит ее. Молли чувствовала это, сколько себя помнила — и на самом деле нельзя было сказать, чтобы ей не хватало любви. Как может не хватать того, чего у тебя никогда не было? Кроме того, рядом с ней всегда был Юнас. Это он вымывал камешки из ее ранки, когда она упала с велосипеда, он прогонял монстров, притаившихся под кроватью, и поправлял на ней ее одеяло по вечерам. Он проверял ее уроки, рассказывал о планетах Солнечной системы, был всезнающим и всемогущим…
Молли никогда не понимала, почему отец настолько обожает мать. Иногда она замечала, как они тайком переглядывались, сидя за столом в кухне, и видела его голодный взгляд. Что он в ней нашел? Что такого увидел при их первой встрече, о которой она слышала так много раз?
— Мне холодно, — сказала девочка и посмотрела на неподвижный силуэт в темноте. Марта не ответила, и Молли всхлипнула. — Что произошло? Как мы сюда попали? Где мы?
Она не могла сдержать вопросы — те сами срывались с языка, и ее растерянность смешивалась со страхом. Юная Перссон снова подергала за цепь. На лодыжке уже образовалась ссадина, и она скорчилась от боли.
— Прекрати, так ты не освободишься, — сказала Марта.
— Но мы же не можем просто сдаться?!
Из чистого упрямства Молли снова дернула цепь, но тут же была наказана болью, пронзившей всю ее ногу.
— А кто сказал, что мы должны сдаться?
Голос матери звучал удивительно