Укрощение

Ее маме Эльси пришла в голову идея, что им с Эрикой надо обучаться верховой езде. Идея превратилась в двухлетний период мучения для обеих сестер. Для Анны так и осталось загадкой, как другие девушки на конюшне могли так обожать лошадей. Сама она считала их совершенно ненадежными, и до сих пор ее сердце начинало биться чаще при одной мысли о том, каково было цепляться за гриву вставшего на дыбы коня. Вероятно, животные за милю ощущали ее страх, но это уже не имело значения. Анна собиралась только отвести к лошадям свою дочь Эмму и дочку Дана Лисен, а потом удалиться на безопасное расстояние.
— Тира! — воскликнула Эмма, выскакивая из машины и кидаясь к идущей через двор девочке. Она буквально бросилась к ней в объятия, а та поймала ее и закружила.
— Ух ты, как ты выросла с прошлого раза! Скоро ты и меня перегонишь! — сказала Тира со слабой улыбкой, и Эмма засияла от счастья. Эта юная наездница была ее кумиром среди старших девочек, которые всегда толклись в конюшне, — Эмма просто обожала ее.
Анна подошла к ним. Лисен унеслась в конюшню, едва выбравшись из машины, — мачеха знала, что в глаза не увидит ее, пока не настанет время ехать домой.
— Как дела? — спросила женщина, похлопав Тиру по плечу.
— Ужасно, — ответила девочка. Глаза у нее были красными — казалось, она не спала всю ночь.
В дальнем конце двора появилась еще одна фигура, движущаяся к конюшне. Через несколько секунд Анна разглядела в предвечерних сумерках, что это Марта Перссон.
— Привет! — сказала она, когда владелица конюшни приблизилась. — Как у вас тут дела?
Ей всегда казалось, что Марта очень красива — четко очерченные черты лица, высокие скулы, темные волосы… Однако сегодня вид у фру Перссон был усталый и измотанный.
— Полная неразбериха, — мрачно ответила хозяйка лошадей. — А где Дан? Ты, насколько я понимаю, не ездишь сюда по доброй воле.
— Ему пришлось остаться работать сверхурочно, — объяснила Анна. — У них на этой неделе индивидуальные беседы со всеми сотрудниками.
В душе Дан был и оставался рыбаком, но, поскольку кормиться этим ремеслом в Фьельбаке уже не представлялось возможным, он уже много лет работал школьным учителем в Танумсхеде. Рыбалка превратилась для него в побочное занятие, однако он боролся за то, чтобы по крайней мере сохранить свою рыбачью лодку.
— Разве у вас не начинаются занятия? — спросила Анна и посмотрела на часы. Было уже почти пять.
— Сегодня занятия будут короче, чем обычно. Мы с Юнасом решили, что должны проинформировать девочек о том, что произошло с Викторией, — сказала Перссон. — Останься, пожалуйста, раз уж ты приехала — Эмме будет спокойнее.
Она пошла вперед, и мать с дочерью двинулись за ней в учебный класс. Там они уселись вместе с остальными девочками, среди которых уже была и Лисен, посмотревшая на Анну серьезным взглядом.
Марта и Юнас встали рядом и дождались, пока шум стихнет.
— Вы наверняка уже слышали о том, что произошло, — начала фру Перссон, и все закивали.
— Виктория умерла, — тихо проговорила Тира. Слезы покатились у нее по щекам, и она высморкалась в рукав свитера.
Казалось, Марта не знает, что сказать, но потом она глубоко вздохнула и взяла себя в руки:
— Да, это правда. Виктория умерла вчера в больнице. Мы знаем, что вы все волновались за нее и скучали по ней, но что все кончится именно так — это… ужасно.
Анна заметила, как хозяйка конюшни перевела взгляд на мужа, ища его поддержки. Юнас кивнул:
— Да, ужасно сложно осознать, что нечто подобное вообще может произойти. И я предлагаю минуту молчания в память о Виктории и ради ее семьи. Им сейчас тяжелее, чем кому бы то ни было, и я хочу, чтобы они ощущали — мы думаем о них.
Он замолк и опустил голову.
Все последовали его примеру. Часы в учебном классе тикали, и когда минута прошла, Анна подняла глаза. Девочки сидели вокруг с серьезными, встревоженными лицами.
Марта снова взяла слово:
— Мы знаем не больше, чем вы, о том, что произошло с Викторией. Но полиция наверняка приедет сюда и захочет поговорить с вами. Тогда мы узнаем больше, и я хочу, чтобы все были готовы побеседовать с полицейскими и ответить на все их вопросы.
— Но мы ведь ничего не можем сказать. Они расспрашивали нас уже несколько раз, и никто ничего не знает, — проговорила Тиндра, светловолосая девочка, с которой Анна как-то перекидывалась парой слов.
— Я понимаю, что мы чувствуем это именно так, — сказал Юнас. — Но возможно, нам известно нечто такое, что может им помочь, хотя мы сами этого не осознаем.
Он переводил взгляд с одной девочки на другую.
— Ну ладно, — пробормотали некоторые из них.
— Отлично, значит, мы постараемся сделать все