Укрощение

от нас зависящее, чтобы помочь, — сказала Марта. — А теперь настало время урока. Мы все сейчас в состоянии шока, однако, может быть, нам станет легче, если мы ненадолго отвлечемся и подумаем о другом. Все знают, что им делать. Начинаем.
Анна взяла Эмму и Лисен за руки и пошла в конюшню. Девочки выглядели на удивление собранными, и женщина ощутила комок в горле, наблюдая, как они взнуздали лошадей, вывели их на манеж и залезли в седла. Сама она была потрясена разговором в классе до глубины души. Ее сын прожил всего неделю, но Анна знала, какая ужасная боль — потерять ребенка.
Она забралась на трибуну, и внезапно у нее за спиной раздались с трудом сдерживаемые рыдания. Обернувшись, женщина увидела Тиру, которая уселась чуть выше вместе с Тиндрой.
— Как ты думаешь, что с ней случилось? — спросила плачущая девочка между всхлипами.
— Я слышала, что ей выкололи глаза, — прошептала в ответ ее приятельница.
— Что?! — воскликнула Тира. — Что ты такое говоришь? Я разговаривала с полицейским, и он ничего такого не сказал.
— Мой дядя был одним из санитаров «Скорой помощи», которые поехали на место забирать ее. Он сказал, что у нее не было обоих глаз.
— О нет!
Тира наклонилась вперед. Казалось, ее сейчас вытошнит.
— Как ты думаешь, это сделал человек, которого мы знаем? — спросила Тиндра с плохо скрываемым возбуждением.
— Ты что, спятила?! — воскликнула ее собеседница, и Анна почувствовала, что пора прервать их разговор.
— Ну хватит, — сказала она, протянув руку и положив ее на плечо Тиры, чтобы хоть как-то успокоить ее. — Какой смысл рассказывать всякие выдумки? — обратилась она к юной любительнице сплетен. — Ты ведь видишь, что она еще больше расстраивается.
Тиндра поднялась:
— Да, но я думаю, что это тот же псих, который убил других девушек.
— Мы даже не знаем наверняка, что их убили, — возразила Анна.
— Ясное дело — убили, — уверенно произнесла Тиндра. — И им наверняка тоже выкололи глаза.
Женщина сглотнула, пытаясь подавить приступ тошноты, и еще крепче обняла трясущиеся плечи Тиры.

Патрик шагнул в тепло своего дома. Он устал до глубины души. Позади остался длинный рабочий день, однако усталость полицейского в первую очередь объяснялась эмоциональной тяжестью расследования. Иногда ему хотелось иметь самую обычную работу, где-нибудь в конторе или на фабрике, а не там, где жизнь людей зависела от того, насколько хорошо он делает свое дело. Кругом так много людей, за которых он ощущает ответственность! Во-первых, родственники погибшей девушки, которые так надеялись на помощь полиции, надеялись получить ответ, чтобы примириться с произошедшим — если это вообще возможно. Затем жертвы, которые словно умоляли его найти того, кто преждевременно оборвал их жизнь. Но самую большую ответственность Хедстрём ощущал перед другими похищенными девочками, которые, возможно, живы, а также теми, которых еще не похитили, но могли похитить. Пока преступник разгуливает на свободе, беда может случиться и с другими. С девочками, которые живут, дышат и смеются, не подозревая, что их дни сочтены из-за психоза потенциального убийцы.
— Папа! — Небольшая двуногая ракета кинулась навстречу Патрику, а следом за ней — еще две, в результате чего все они потеряли равновесие и свалились на пол в холле. Глава семейства почувствовал, как его брюки сзади намокли от снега, оставшегося на коврике у дверей, однако его это совершенно не огорчило. От близости детей настроение их отца мгновенно улучшилось.
В течение нескольких секунд все было восхитительно, но потом началось.
— Ай! — взвизгнул Антон. — Ноэль щипается!
— Нет! — крикнул его брат и, словно желая продемонстрировать, что раньше он этого не делал, ущипнул его. Антон взвыл и дико замахал руками.
— Послушайте, дети… — Патрик разнял их, пытаясь напустить на себя строгий вид. Майя встала рядом с ним, копируя его выражение лица.
— Щипаться нельзя! — сказала она строго и погрозила пальчиком. — Будете драться — будет вам дайм-аут.
Хедстрём с трудом удержался, чтобы не рассмеяться. Дочь поняла слово «тайм-аут» неправильно еще в очень юном возрасте, и переучить ее теперь не представлялось возможным.
— Спасибо, солнышко, я разберусь с ними, — сказал полицейский и поднялся, держа близнецов на руках.
— Мама! Мальчики дерутся! — крикнула Майя и понеслась к Эрике в кухню. Патрик с близнецами проследовал туда же.
— Да неужели? — воскликнула хозяйка дома с широко раскрытыми глазами. — Они дерутся? Неужели это возможно?!
Улыбаясь, она поцеловала супруга в щеку:
— Еда готова,