Укрощение

Владек умер, а Петер исчез. Несмотря на все свои упорные попытки, писательница так и не смогла разыскать его, да и сомнительно, чтобы он мог что-то рассказать о том дне. Ведь ему было всего четыре года, когда был убит его отец.
Эрика раздраженно закрыла документ. Ее мысли постоянно возвращались к делу, которым занимался Патрик, — к Виктории и другим девочкам. Может быть, не так уж и глупо поразмыслить об этом? Обычно у нее открывалось второе дыхание, когда она откладывала работу, чтобы позаниматься некоторое время чем-то другим. Но за стирку сейчас приниматься не хотелось.
Выдвинув ящик стола, женщина достала пачку клейких листочков. Они уже не раз выручали ее, когда надо было систематизировать разрозненные сведения. Открыв браузер, она начала искать статьи. Исчезновения девочек не раз занимали первые полосы газет, так что найти материалы о них не составляло труда. Фальк записала их имена на листочках, выбрав для наглядности бумажки пяти разных цветов. Затем она взяла еще стикеров и набросала на них прочую информацию: место жительства пропавших, возраст, имена родителей, братьев и сестер, время и место исчезновения, увлечения… Затем она прикрепила все листочки на стену, расположив их рядами, и в груди у нее все сжалось, когда она окинула их взглядом. За каждым рядом скрывались неописуемое горе и скорбь. Кошмарный сон для любого, у кого есть дети.
Писательнице показалось, что чего-то не хватает — захотелось добавить лица к лаконичному тексту на стикерах. Так что она распечатала фотографии девочек — их тоже нетрудно было найти на сайтах газет. На мгновение в голове у нее промелькнул вопрос, сколько дополнительных экземпляров газеты продали, когда писали о пропаже девочек, однако женщина отогнала от себя эту циничную мысль. Газетчики делали свое дело, и она не тот человек, которому стоит их критиковать, ведь сама она жила за счет того, что описывала чужие трагедии — и куда более подробно, чем это делалось в газетах…
Под конец Фальк распечатала на нескольких листах каргу Швеции и склеила их скотчем. Карту она прикрепила на стену рядом с клейкими листочками и пометила красным фломастером те места, где пропали девочки.
Затем писательница отступила на шаг назад. Теперь у нее появилась некая структура, своего рода скелет. После всех журналистских расследований, проведенных при написании своих книг, она знала, что многие ответы на вопросы находишь, когда лучше узнаешь жертву преступления. Что такого было в этих девочках — почему злоумышленник выбрал именно их? В случайные совпадения Фальк не верила. Наверняка есть что-то еще, помимо внешности и возраста, что объединяет их — возможно, какие-то черты личности или особенности жизни. Каков же общий знаменатель?
Эрика вглядывалась в пять лиц на стене. Сколько в них было надежды, сколько любопытства по поводу того, что ждет их впереди… Взгляд женщины остановился на одной фотографии, и ей вдруг стало ясно, с какого конца начать.

Лайла разложила перед собой газетные вырезки и почувствовала, как ее сердце забилось чаще. Физическая реакция на физический страх. Сердце стучало все быстрее и быстрее, подгоняемое ощущением полной беспомощности, и заключенная начала задыхаться.
Она заставила себя сделать глубокий вдох, втянула в легкие как можно больше затхлого воздуха, застоявшегося в ее крошечной камере, и помогла сердцу успокоиться. За все эти годы Ковальская научилась справляться с панической атакой и знала, что делать, если это состояние подкатит, — не прибегая к помощи терапевтов и лекарств. Поначалу она принимала все те таблетки, которые ей давали, глотала все, что помогало ей ускользнуть в туман забвения, где она больше не видела перед собой воплощенного зла. Но когда в этот туман пробрались кошмарные сны, она резко все бросила. Со снами Лайла лучше всего справлялась, будучи трезвой и осторожной. Если она потеряет контроль над собой, может произойти все что угодно. Все тайны могут вырваться наружу.
Самые старые вырезки уже начали желтеть. Они были сложены во много раз и смялись от долгого лежания в маленькой коробочке, которую заключенной удавалось прятать под кроватью. Когда наступал день уборки, она скрывала ее под одеждой.
Глаза женщины пробежали по строчкам. Строго говоря, ей не нужно было читать эти слова: текст она и так помнила наизусть. Только самые последние статьи Лайла не успела прочесть достаточно много раз, чтобы слышать их слова в голове. Она провела рукой по своим коротко остриженным волосам. Ощущение по-прежнему было странным. Свои длинные волосы она остригла еще в первый год пребывания в тюрьме. Почему? Ковальская и сама не знала. Вероятно, это был способ обозначить