Укрощенная гордость

его, вновь овладеть дыханием и восстановить контроль над собою.
Но ее собственное тело предавало Полетт. Оно жаждало его прикосновений. Соски стали твердыми и болезненно чувствительными, бедра самопроизвольно раздвинулись. Каждая клеточка ее тела трепетала в ожидании его ласк. Страсть закружилась в ней опьяняющим вихрем, когда Франко проник языком сквозь ее зубы и коснулся ее языка. Руки Полетт впились в его черные шелковистые волосы, она ответила на поцелуй горячо и призывно и, извиваясь, прижала к себе тело мужчины.
— Пожалуйста… — задыхаясь, произнесла она, забывая обо всем на свете, кроме зова своего жаждущего ласк тела.
— Ты просишь меня? — овевая горячим дыханием ее щеку, хрипло прошептал Франко.
— Нет!.. — Она дрожала, прижимаясь к нему.
— Ответь честно. — Его горячие губы нащупали какую-то невероятно чувствительную точку у нее возле уха, отчего по всему телу молодой женщины разлилась новая волна горячего непреодолимого желания.
— Продолжай! — Она не могла узнать собственного голоса.
И вдруг все кончилось. Франко лениво откинулся на подушки и, полуприкрыв глаза, посмотрел на нее холодно и равнодушно. Совершенно сбитая с толку, Полетт изумленно уставилась на него, не понимая, не осознавая ничего, кроме болезненной жажды, не покидающей ее возбужденного тела.
— Никогда больше не смей заявлять, будто не хочешь меня, — тихо прошипел Франко, продолжая глядеть на нее все так же холодно и отрешенно. — Я умею заставить тебя хотеть. Ты очень чувственная женщина. Ты создана для страсти…
Слишком поздно сообразив, что произошло, совершенно подавленная, Полетт стыдливо натянула простыню на свое полуобнаженное тело.
— Нет, — затравленно проговорила она, потрясенная цинизмом его слов.
— Да! Шесть лет назад я мог зажечь тебя одним лишь взглядом.
— Это ложь!
— Твоя кожа начинала пылать, глаза загорались, и ты начинала вертеться на стуле, будто кошка на раскаленных угольях. Ты хотела меня тогда… ты просто не желала признаваться себе в этом.
Ошеломленная, Полетт спрятала лицо в подушку.
— Сперва я не думал, что ты сама напрашиваешься на это. Я сразу понял, что ты невинна…
— Прекрати! — выкрикнула Полетт.
— Но потом наступил тот день, когда мы очутились в этой самой постели — причем с моей стороны это было сделано совершенно сознательно. Если бы нам не помешали, я бы овладел тобой, — бессердечно напоминал Франко. — И после этого ты стала бы моей. Моей безраздельно!
— Нет, не стала бы! — выдохнула Полетт.
— Ни одна порядочная женщина, искушенная либо нет, не должна была так вести себя с одним мужчиной и затем, через неделю, выходить замуж за другого, продолжая без устали утверждать, будто безумно влюблена в этого несчастного воздыхателя! — издевался Франко.
— Заткнись! — В голосе ее послышалось рыдание.
Ведь она и впрямь убежала тогда к Арманду в твердой уверенности, что их свадьба не состоится. Признаваясь во всем, Полетт надеялась, что Арманд будет оскорблен ее признаниями. А вместо этого он лишь спросил у нее, любит ли она Франко. И она категорически заявила, что нет. Ничто в тех эмоциях, которые вызывал в ней Франко, не соответствовало ее понятиям о любви. В произошедшем Полетт не видела ничего, кроме ярко выраженной похоти. Она выросла, наблюдая, как в поведении ее собственной матери проявлялись те же самые черты. И люто ненавидела их.
Линда всегда делала то, что хотела, брала, что хотела, безразличная к боли, которую тем самым причиняла другим. И в своем поведении с Франко Полетт замечала ту же пугающую печать. Она видела, во что могла бы превратиться, если бы не сдерживающее влияние Арманда. Чувства, которые будил в ней Франко, пугали Полетт. А любовь, которую, не выдвигая никаких условий, предлагал ей Арманд, казалась спасительным убежищем. В то время она была бесконечно благодарна ему за кажущуюся преданность, за мольбы и заверения, что она нужна ему… что он не мыслит будущего без нее… Жесткие пальцы Франко внезапно сомкнулись на ее запястье, и Полетт резко вскинула голову. Франко стащил у нее с пальца обручальное кольцо и отшвырнул в дальний угол комнаты.
— Это тебе в моей постели не потребуется. Тем более что человек, подаривший его, не слишком занимает твои мысли, верно, сага! — выдохнул Франко, нагло ухмыляясь.
— Почему тебе обязательно нужно быть таким жестоким?
— Я прекрасно запомнил тот момент, когда ты шагала по проходу в своем белом свадебном наряде, чтобы выйти замуж за другого! — резанул он в ответ.
— А чего тебе было волноваться? Ты же не собирался жениться на мне!
— И это тебя терзает, да? — огрызнулся Франко.
— Чего ради?..