Укрощенная гордость

за обеденным столом отсутствовал.
— Он отдыхает, — объяснила Лоредана. — Сегодня он слишком переволновался.
Бонни, сверкая в обрамлении изумрудного цвета кружев и бриллиантов словно новогодняя елочка, натянуто рассмеялась.
— Переволновался? Здесь, на Богом забытой скале? Ты шутишь!
— Для всех нас пришло трудное время, — тихо проговорила Лоредана.
— Он умирает, но и я все равно что мертвая. Ненавижу это место! — с горечью воскликнула Бонни.
— Никто тебя тут не держит. — Полное лицо Лореданы залила краска гнева.
— Что ж, большое спасибо на добром слове! — Окинув Лоредану полным ненависти взглядом, Бонни поднялась из-за стола и гордым шагом покинула гостиную.
— Не нужно мне было этого говорить, — огорченно прошептала Лоредана, и на ее ресницах задрожали слезинки.
Франко произнес что-то по-итальянски и похлопал сестру по руке. Та благодарно сжала его пальцы, губы ее тронула горестная улыбка.
— Пойду посижу с отцом, — сказал Франко и, не дожидаясь десерта, вышел, даже не бросив взгляда в сторону своей невесты.
После обеда Полетт решила осмотреть дом и, прогуливаясь по чудесно обставленным и украшенным, но безжизненным гостиным, с радостью набрела на библиотеку. Но книги обманули ее ожидания. Полетт вдруг обнаружила, что не может сосредоточиться ни на одной строчке.
Тогда она поднялась, отворила доходящее до пола окно — и вышла на террасу. Проходя мимо открытых дверей, Полетт вдруг услышала звенящий, словно колокольчик, голос Бонни.
— Ты не можешь любить ее, Франко… это невозможно! — резко настаивала та. — И он не может заставить тебя жениться на ней!
— Возьми себя в руки, — жестко ответил Франко. — Ты представляешь, что он тебе устроит, если узнает, что ты была здесь со мной?
— Ты же хочешь меня… а не ее! — прошептала Бонни. — Я люблю тебя… и ты это знаешь! Посмотри, на какой риск я иду ради тебя!
Франко произнес что-то, напоминающее ругательство.
Полетт застыла на месте. Уши ее заполнил странный звон, дыхание остановилось. Шторы на окне не были задернуты, и Полетт могла наблюдать за ними. Франко стоял к ней спиной. Бонни бросилась в кресло и истерически воскликнула:
— Почему ты не объяснишь ему, что не хочешь на ней жениться? Ты же единственный из нас, кто может позволить себе не подчиниться ему. Он отдаст тебе все, что захочешь.
— Сомневаюсь, что и свою жену тоже — независимо от того, нужна она ему или нет.
— Прости меня, Господи, но когда же он наконец помрет! — И Бонни разрыдалась.

Внезапный стон слетел с губ Полетт, и Франко быстро обернулся. Но Полетт уже исчезла, охваченная единственным желанием провалиться сквозь землю. Она бросилась вниз по ступеням, что вели в сад, рыдания вырывались из ее груди.
Полетт мчалась наугад, не обращая внимания на хлещущие по лицу ветки деревьев. Неожиданно она споткнулась, и каблук на одной из туфель надломился. Ногой она отшвырнула ее прочь, потом нагнулась и сбросила вторую туфлю. Она устремилась вниз по лестнице, что вела к морю. Бежать с такой скоростью было довольно опасно, но Полетт сейчас не думала о том, что может упасть и разбиться. Франко несся вслед за ней. Она услышала его шаги за спиной и рванулась вперед так, словно сам черт наступал ей на пятки.
Выскочив на берег, она сразу же свернула под спасительный покров самшитовой рощи и, отчаянно стараясь сдержать свое громкое дыхание, с силой зажала ладонью трясущиеся губы.
— Полли! Остановись! — прорычал Франко, и она застыла в своем укрытии.
Полетт следила, как он бежит вдоль берега, и в каждом его исполненном нетерпения движении ей виделась неприкрытая агрессия. Казалось, что, если Франко поймает ее, он может просто привязать ей к ноге камень и утопить в море. Секрет, что узнала Полетт, сама того не желая, несомненно, таил для него крайнюю опасность. Франко побежал в сторону пристани, и она немедленно кинулась в противоположном направлении.
Неожиданно она наткнулась на ветку, и та, разрывая платье, впилась ей в живот. Не почувствовав боли, Полетт бросилась бежать дальше, пока наконец не поняла, что больше не может ступить ни шагу. В изнеможении она рухнула на траву.
Франко и Бонни любовники? Какой ужас! Она ведь его мачеха! Это было отвратительно, гадко, грязно! Как могла она быть столь слепа? Ведь Бонни ничуть не смутилась, появившись в комнате у Полетт. Она прекрасно знала, что Полетт лишь пешка в игре. Подозревал ли Карлос о любовной связи своей жены с его же сыном? И не потому ли Полетт пришлось играть роль дымовой завесы во время этого визита?
Она закрыла лицо руками, чувствуя себя совершенно раздавленной. Неудивительно,