Укрощенная гордость

полиции.
— Никогда не ожидала, что мне его так будет не хватать, — прошептала Лоредана. — Всю свою жизнь я провела с ним рядом. Почти пятьдесят лет он указывал мне, как я должна поступать… И теперь я чувствую такую пустоту!
Но не одна лишь она испытывала такое чувство. Нечто подобное происходило и с самой Полетт. Умом она прекрасно понимала, что Франко сейчас не до нее, что жизнь его от рассвета до заката была сопряжена с массой неотложных дел. И все же ей было грустно и одиноко без его ласк.
Впрочем, Франко не только потерял отца. Вместе с тем он унаследовал от него и всю ту великую империю, управление которой представляло собой колоссальный труд. Одновременно Франко «унаследовал» и лишенную наследства безутешную вдову Карлоса. Полетт изо всех сил пыталась вызвать в себе чувство сострадания к Бонни, но не могла не заметить, что та рыдает лишь оттого, что потеряла Франко, а вместе с ним — баснословный капитал. Однако печаль ее по усопшему мужу выглядела настолько искренней, что даже искушенный Франко клюнул на столь искусно разыгранные проявления чувств. Он стал относиться к Бонни куда мягче и теплее.
Со всех сторон сверкали фотовспышки. Полетт зажмурилась.
— Не обращайте на них внимания, миссис Беллини, — наклонился к ней охранник, — вы быстро к этому привыкнете.
Но Полетт вовсе не была уверена, что это у нее получится. Стоило им покинуть Парадиз, как она сообразила, отчего Карлос приобрел этот уединенный остров. В любом аэропорту, в любом общественном месте журналисты липли к ним, словно осы на мед.
— Вы сейчас для них — первоочередная новость, — произнес охранник, когда Полетт удалось наконец пробраться к автомобилю. Однако Полетт сейчас больше всего волновало, что собирается делать Франко, который, судя по всему, совсем не собирался садиться с ней в одну машину. Да и не слишком часто появлялся он в ее постели в эти дни. По ночам Франко разбирал документы отца, ел в самое неожиданное время и никуда не выходил без того, чтобы за ним по пятам не топали как минимум трое громил-охранников.
— Пожалуй, пойду посплю, — пробормотала Лоредана, когда они наконец добрались до роскошного поместья, некогда служившего Карлосу постоянной резиденцией.
Бонни прибыла туда же на автомобиле вместе с Франко. Полетт угрюмо следила из окна, как она выбирается из машины, — само воплощение грации и женственности.
— Франко! — выскочив из комнаты, позвала его Полетт, и голос ее гулким эхом отразился от стен гигантского зала.
— В котором часу мы будем обедать? — произнесла Бонни таким тоном, будто Полетт и вовсе не было рядом.
— В семь, — ответил Франко и устремил на Полетт рассеянный взгляд своих золотистых глаз. — Привет, незнакомка, — с ироничной улыбкой произнес он.
Полетт двинулась ему навстречу.
Но пара секретарш, похожих друг на друга, как близняшки, отвлекли его внимание. Он тут же направился к ним, и внутри Полетт что-то взорвалось.
— В следующий раз, когда захочешь со мною повидаться, предупреждай заранее! — воскликнула она и, развернувшись, бросилась обратно в свою комнату.
— Встретимся в постели… нынче в полночь. Обещаю! — крикнул Франко ей вдогонку.
Полетт гордо тряхнула головой, и Франко двинулся за ней. Однако им так и не удалось остаться наедине. Возле них тут как тут выросли двое охранников.
— И что, так будет продолжаться вечно? — прошипела Полетт. Ее внезапно охватило отчаяние.
— Нет, но потребуется некоторое время, пока все не утрясется. Карлос держал финансовые дела в строгом секрете. Он верил лишь в то, к чему прикасались только его собственные пальцы. И до смертного одра работал по двенадцать часов в день, — сообщил Франко. — Он все же надеялся, что у него впереди еще масса времени для завершения дел.
Произнесено это было таким официальным тоном, что Полетт уже начала сомневаться в существовании прежнего Франко. Перед ее лицом предстал истый сын Карлоса Мендосы, повторяющий покойного отца каждым своим словом, каждым жестом. И найдется ли в его новой жизни место для нее?
Внезапно Полетт обнаружила, что осталась наедине с Бонни. Лоредана скрылась в своих апартаментах. А Полетт крайне хотелось, чтобы именно Бонни убралась к себе.
— Неважно же вы выглядите, — вздохнула прекрасная вдова, глядя в потускневшие глаза Полетт. — Вам бы следовало пойти поспать, милая.
Плотно сжав губы, Полетт бросила ненавидящий взгляд на только что, казалось бы, убитую горем женщину.
— Вам мерещится то, чего нет и в помине, — зло ответила она.
— Вы ведь хотите, чтобы я побыстрее убралась, верно? — с усмешкой спросила Бонни. — Только я никуда не собираюсь убираться. Не дождешься, милочка! Мы