Укрощенная гордость

с тобой одна пара — ты да я, — продолжая нагло улыбаться, объявила Бонни. — Мне тоже некуда идти. Карлос не оставил мне ни пенни. Так что нынче я завишу лишь от Франко. А он не посмеет выгнать меня прочь.
Лицо Полетт запылало.
— Вы все же надеетесь урвать лакомый кусок от чужого состояния?
— Спросите у Франко, хочет ли он, чтобы я уезжала, — невозмутимо проворковала Бонни. — И узнаете, что подобного желания у него даже и не возникало. Ему необходимо, чтобы я была рядом. Он же все время проводит со мною. Или вы этого не заметили? Немного времени пройдет, прежде чем он осознает, какие чувства испытывает ко мне…
— Я не хочу слышать больше ни единого вашего слова! — оборвала ее Полетт.
— Но ведь это же правда. Вам неугодно взглянуть ей в лицо, но поймите, что Франко лишь воспользовался вами. И пострадали от этого тоже лишь вы. Не я. Я-то знала условия игры. Я знала Франко.
— Перестаньте нести вздор!
— Он женился на вас, дабы доставить удовольствие Карлосу. Но теперь Карлос мертв — и вы его сыну больше не нужны. Ведь это так просто.
— Франко вас вовсе не любит! — крикнула Полетт.
— Но он меня хочет, — возразила Бонни, одарив ее победной улыбкой. — А разве этого недостаточно, как вы полагаете?
Полетт выскочила из комнаты. Она не собиралась больше спорить с Бонни, тем самым предоставляя той возможность упиваться своими нелепыми претензиями. Ведь эти претензии были на самом деле нелепы! Франко же сам сообщил ей, что не испытывает ни малейшего влечения к той женщине. Полетт нетвердым шагом вошла в спальню. Она была страшно расстроена — и не стоило этого отрицать. Отчего Бонни так уверена в своих чарах? Неужели что-то и впрямь изменилось? Ведь в ту ночь, когда Бонни напилась, ее отнюдь не преисполняли подобные чувства.
Господи, да о чем же она думает? Неужели все это правда? После сладких ночей любви и нежных признаний? Полетт до мельчайших подробностей вспомнила их свадебную ночь — и не смогла поверить, что все это было лишь притворством…
Франко, как и обещал, появился к полуночи у ее постели. Она присела, голодными глазами наблюдая, как тот раздевается возле ее кровати. Но внутри себя ощущала лишь холод, оскорбленная тем, что только ночная мгла и позывы возбужденного тела привели к ней Франко.
— Это правда, что Бонни остается? — спросила Полетт наконец — не могла не спросить, потому что ей просто необходимо было знать об этом.
Молчание затянулось. Сердце Полетт забилось сильнее.
— Да, на какое-то время, — сухо ответил Франко.
Полетт глубоко вздохнула.
— Я, конечно, не предлагаю тебе немедленно выкинуть ее прочь… но ведь у твоего отца есть и другие дома.
Глаза Франко недобро сузились, губы сжались.
— До поры до времени она останется здесь.
Полетт все же решила продолжить.
— Стало быть, ты ожидаешь, что я буду жить под одной крышей с женщиной, утверждающей, будто у тебя с нею роман, и которой безразлично то, как к подобным утверждениям отнесутся окружающие? Не слишком ли много ты от меня хочешь… Или есть какая-то особая причина, ради которой мне следует ее терпеть?
— Dio! — прорычал Франко, внезапно теряя терпение. — Не успели мы положить отца в гроб…
— Где Бонни очень хотела его увидеть, — жестоко продолжила Полетт.
Глаза ее мужа бешено сверкнули.
— Как и каждый человек, она со злости может ляпнуть то, чего вовсе не желает.
— Да, она чертовски хорошая актриса, — заметила в ответ Полетт. — И играет тобою, будто рыбкой на крючке.
— В данный момент я отвечаю за судьбу Бонни, — со злостью прорычал Франко. — Она вдова моего отца. И если я выброшу ее прочь, то куда ей деваться? Я так поступать не собираюсь. У нее столько же прав находиться здесь, как и у тебя. Будущее ее пугает. И поэтому она так зависит от меня.
— А тебе это ужасно приятно, — продолжала Полетт. — Сексапильный мужик и хрупкая дамочка, повинующаяся каждому его слову. Когда рядом с тобою Бонни, ты немедленно начинаешь ощущать себя повелителем чуть ли не целого мира!
— Знаешь, чего я в тебе не люблю? Того, что ты страшно ревнива! Бонни, по крайней мере, знает, когда ей следует заткнуться. — Полетт побледнела и растерянно захлопала ресницами. — Сегодня ночью я ожидал от тебя нежности…
— Секса, — уточнила Полетт, с вызовом глядя в его красивое лицо.
— А почему бы и нет? И секса тоже. Ты же моя жена, — согласился Франко. — Спать со мной — твоя супружеская обязанность!
Господи, так вот что означает для него супружество! Лишь возможность обладать ее телом!
— Ты мне отвратителен! — закричала Полетт.
— Значит, ты не возражаешь, если я пойду к той, которая считает иначе? — словно ножом отрезал Франко