Джейсон Борн – профессиональный убийца с расщепленным сознанием и двойной жизнью. Именно он решает сломать зловещую практику специальных служб, использующих в своих тайных операциях зомбированных агентов. Его противники, ЦРУ и КГБ, объединяются перед лицом общей угрозы и стремятся любой ценой заставить Борна замолчать навеки. Так кто же выйдет победителем из отчаянной схватки?
Авторы: Ладлэм Роберт
положил трубку и перевел взгляд на двух стариков, которые с умильным любопытством смотрели на него с дивана.
– Судья, вы прошли проверку на вшивость, – обратился Джейсон к Префонтейну. – А что же делать с вами, господин «Жан-Пьер»? Моя собственная жена, которая признает, что вы убили бы ее без малейшего зазрения совести, говорит мне, что я должен вам верить. И что мне думать после этого?
– Я – это я, и я сделал то, что сделал, – с достоинством произнес отставной адвокат. – Но мой клиент зашел слишком далеко. Его самонадеянную персону надо изничтожить, а пепел пустить по ветру.
– Я – выражаюсь не так цветисто, как мой новообретенный ученый родственник, – заметил престарелый герой Франции. – Но я знаю, что эти убийства надо прекратить; это же пыталась внушить мне жена. Это, конечно, лицемерие с моей стороны, потому что к убийствам я имею некоторое отношение, скажу только, что такие убийства пора прекратить. Это не бизнес, убийство не принесет никакого дохода, это просто месть окончательно спятившего сумасшедшего, совершенно не нужное убийство матери и ее детей. Какая от этого выгода?.. Нет, Шакал зашел слишком далеко. Теперь его обязательно нужно остановить.
– Черт, более хладнокровного рассуждения на такие темы я в жизни не слышал! – вскричал Джон Сен-Жак у окна.
– Я считаю, что вы нашли нужные слова, – одобрительно заметил бывший судья, обращаясь к преступнику из Парижа. – Tres bien
.
– Daccor d
.
– А я пока не знаю, что с вами обоими делать, – вмешался Джейсон Борн. – Но сейчас у меня небольшой выбор… Джентльмены, уже без двадцати пяти двенадцать. Время бежит.
– Что-что? – не понял Префонтейн.
– Если что-то и произойдет, то произойдет в ближайшие два, пять, десять или двадцать четыре часа. Я отправлюсь обратно в аэропорт Блэкбурна, где устрою сцену – понесший тяжелую утрату муж и отец, обезумевший от убийства жены и детей. Уверяю вас, для меня это будет несложно; я там организую настоящее представление… Потребую, чтобы мне тут же предоставили самолет на Транквилити, а когда я сюда прибуду, на набережной будут стоять три сосновых гроба, предположительно с моей женой и детьми.
– Замечательная мысль, – перебил француз. – Bien.
– Очень bien, – подтвердил Борн. – Я буду настаивать, чтобы один открыли, а потом закричу, или упаду, или сделаю и то и другое, смотря что придет в голову, чтобы те, кто будет смотреть, надолго запомнили увиденное. Сен-Жак будет меня опекать – Джонни, погрубее и поубедительнее, – и в конце концов меня отведут на другую виллу, ближайшую к лестнице, ведущей на пляж в восточной части острова… Останется подождать.
– Этого Шакала? – спросил бостонец. – Он будет знать, где вы?
– Естественно. Многие, в том числе и прислуга, увидят, куда меня поселят. Он все узнает, для него это детская задачка.
– И вы будете ждать его, мсье? Вы считаете, что Шакал попадется на такую уловку? Это смешно!
– Совсем нет, мсье, – спокойно ответил Джейсон. – Начнем с того, что меня там не будет, а к тому времени, когда он это поймет, я уже найду его.
– Бог ты мой, почему ты так в этом уверен?! – почти прокричал Сен-Жак.
– Потому что я лучше его, – объяснил Джейсон Борн. – И всегда был лучше.
Все прошло по плану, и работники аэропорта Блэкбурн на острове Монтсеррат долго не могли прийти в себя от оскорблений рослого истеричного американца, который их всех обвинил в убийстве, в том, что позволили террористам убить его жену и детей – что они, черномазые, с радостью помогли подлым убийцам. Жителей острова не только охватила тихая ярость, были оскорблены их лучшие чувства. Ярость была тихая, потому что все сочувствовали его горю, а оскорбленными островитяне себя ощущали потому, что не могли понять, как он мог обвинять их, да еще такими обидными словами, которых никогда до этого не употреблял. Разве может такое быть, mon , что этот богатый брат веселого Джонни Сент-Джея, этот богатый-богатый друг, который вложил столько денег в остров Транквилити, на самом деле вовсе и не друг, а совсем наоборот, белокожий мусор, обвинивший их в ужасных вещах, к которым они не имеют никакого отношения, только потому, что у них черная кожа. Это ужасная загадка, mon. Это часть того безумия, того злого духа, что пришел через море с гор Ямайки и наслал проклятие на их остров. Следите за ним , братья. Следите за каждым его движением. Возможно,
