Джейсон Борн – профессиональный убийца с расщепленным сознанием и двойной жизнью. Именно он решает сломать зловещую практику специальных служб, использующих в своих тайных операциях зомбированных агентов. Его противники, ЦРУ и КГБ, объединяются перед лицом общей угрозы и стремятся любой ценой заставить Борна замолчать навеки. Так кто же выйдет победителем из отчаянной схватки?
Авторы: Ладлэм Роберт
и сквозь лучи синих и красных фонарей на дорожку проникал мягкий мерцающий отсвет электрических свечей.
Думай. Напряги память. Вспоминай! Он был в часовне всего один раз, тогда в шутку отчитывал шурина за то, что тот потратил большие деньги на бессмысленный придаток к «Транквилити Инн».
– По крайней мере, церковь очень изящна , – заметил Сен-Жак.
– Ничего подобного, брат , – ответила Мари. – Она совсем не вписывается в окружающую обстановку. И не похожа на последнее пристанище.
– А если кто-нибудь получит плохие известия? Ну, знаешь, совсем плохие…
– Организуй ему выпивку , – сказал Дэвид Вебб.
– Да вы войдите внутрь. У меня здесь на витражах символы пяти разных религий, включая синто.
– Главное, не показывай сестре счета , – прошептал Вебб.
А что внутри? Там была дверь? Второй выход?.. Нет, не было. Только пять или шесть рядов церковных скамеек да какие-то перила перед приподнятым аналоем, а над всем этим примитивное окно с цветными стеклами, сработанное местным умельцем.
А что сейчас? Кто-то внутри. Измаил? Загрустивший постоялец Транквилити? Запоздавший молодожен, проводящий на острове медовый месяц? Он снова достал маленькую рацию из нагрудного кармана. Приблизил ее к губам и позвал:
– Джонни?
– Да, я на крыше.
– Я у церкви. Вхожу внутрь.
– Измаил там?
– Не знаю. Но кто-то тут есть.
– В чем дело, Дэйв? Почему ты так тихо…
– Все в порядке, – перебил Борн. – Я просто проверю… Что находится за часовней? К востоку?
– Лес.
– Тропинки есть?
– Несколько лет назад была одна; сейчас заросла. Строители ходили по ней за водой… Я пошлю пару охранников…
– Нет! Если что-то понадобится, я тебя вызову. Конец связи. – Джейсон убрал рацию и продолжил красться, не спуская глаз с двери.
Тишина. Изнутри не доносилось ни звука, ни движения, ничего, кроме мерцания «свечей». Борн подобрался к краю тропинки, снял фотоаппарат и соломенную шляпу и открыл футляр с пиропатронами. Он вынул один и засунул за пояс, вытащив пистолет. Залез в левый карман рубашки за зажигалкой, взял ее, поднялся и тихо и стремительно прошел к углу маленького здания – этой нелепой церквушке в тропическом лесу над пляжем. «Он привык использовать сигнальные патроны еще задолго до событий в Манассасе, штат Виргиния, – подумал Борн, медленно подбираясь из-за угла ко входу в церковь. Все началось еще в Париже – тринадцать лет назад, Париж, кладбище Рамбулье. И Карлос…» – Он добрался до дверного проема приоткрытой двери, медленно и осторожно приблизил к стояку лицо и заглянул внутрь.
Джейсон ахнул, дыхание перехватило, его охватил ужас и ярость, он не хотел верить своим глазам. На возвышении перед рядами отполированных скамеек лежал юный Измаил, его тело было перекинуто через аналой, руки безжизненно повисли, темнокожее лицо было все в кровоподтеках и ссадинах, изо рта на пол сочилась кровь. Джейсона оглушило чувство вины; оно было неожиданным, всеохватывающим и уничтожающим, в ушах стоял голос старика француза: «… могут погибнуть другие, совершенно невинные люди…»
«Погибнут! Этого ребенка убили! Парень выполнил поручение, но поплатился жизнью. О боже, что я наделал?.. Что мне теперь делать?»
По его лицу стекал пот, перед глазами все плыло. Борн выхватил из кармана пиропатрон, щелкнул зажигалкой и трясущейся рукой поднес ее к красному кончику. Патрон тут же вспыхнул, разбрасывая белые искры и пламя, шипя, словно сотня рассерженных змей. Джейсон бросил его в дальний конец часовни, проскользнул в дверной проем, повернулся и захлопнул за собой тяжелую дверь. Он прижался к полу под последним рядом скамеек, вытащил из кармана рацию и нажал кнопку «вызов».
– Джонни, церковь. Окружай ее!
Он не стал дожидаться ответа Сен-Жака; того, что он сказал, было достаточно. Шипящая сигнальная шашка продолжала извергать снопы искр, отражавшиеся в витражах, а Борн с пистолетом в руке полз к дальнему приделу часовни, его глаза перебегали с предмета на предмет, обшаривая уже незнакомые углы церкви «Транквилити Инн». Единственным местом, куда он больше не мог смотреть, был аналой с распростертым телом мальчишки,
