Джейсон Борн – профессиональный убийца с расщепленным сознанием и двойной жизнью. Именно он решает сломать зловещую практику специальных служб, использующих в своих тайных операциях зомбированных агентов. Его противники, ЦРУ и КГБ, объединяются перед лицом общей угрозы и стремятся любой ценой заставить Борна замолчать навеки. Так кто же выйдет победителем из отчаянной схватки?
Авторы: Ладлэм Роберт
жизнь. Я капрал, родом из Бельгии.
– Меня уволили месяц назад, хотя мой контракт еще не закончился. Все из-за нескольких ранений во время нашей операции в Анголе, да еще они выяснили, что мне лет больше, чем указано в документах. А они не платят тем, кто подолгу лечится.
Как же просто он находил нужные слова.
– Ангола? Мы и там побывали? О чем только думают на набережной д’Орсе?
– Не знаю. Я солдат, выполняю приказы и не задаю вопросов о том, чего все равно не смогу понять.
– Сиди! У меня сейчас почки взорвутся. Я быстро. Может, у нас найдутся общие знакомые… Не подозревал, что мы успели добраться и до Анголы.
Джейсон оперся локтями о выпуклую стойку бара и заказал une biare
, радуясь тому, что бармен слишком занят, а музыка слишком громкая, чтобы тот смог подслушать их разговор. Кроме того, Борн был бесконечно благодарен Святому Алексу Конклинскому, который всегда говорил агентам, что «сперва нужно испортить отношения с тем, кого хотите завербовать, и только после этого стараться их наладить». Его теория утверждала, что переход от враждебности к приветливости гораздо надежнее, чем обратный. Борн с удовольствием выпил свое пиво. В «Сердце солдата» у него теперь появился друг. Это была случайность, незначительный эпизод, но он мог сыграть определенную роль в будущем.
Мужчина в безрукавке возвратился, его массивная рука за плечи обнимала молодого человека лет двадцати, среднего роста и комплекцией напоминавшего сейф; он был одет в армейскую куртку американского образца. Джейсон начал было вставать со стула.
– Сиди, сиди! – крикнул его новый друг, подавшись вперед, чтобы его было слышно – вокруг гомонила толпа и громко играла музыка. – Я привел нам девственницу.
– Что?
– Уже забыл? Он собирается поступить на службу в Легион.
– А, вот ты о чем, – засмеялся Борн, чтобы скрыть свою неосведомленность. – Я не думал, что в таком месте…
– В таком месте, – вмешался обладатель футболки без рукавов, – можно встретить любого человека. Я подумал, что ему стоит с тобой переговорить. Он американец, и его французский довольно grotesque
, но если будешь говорить не очень быстро, он тебя поймет.
– Это ни к чему, – произнес Джейсон по-английски с легким акцентом. – Я вырос в Нёфшателе, но провел несколько лет в Штатах.
– Рад эта слышать, – речь американца с головой выдавала выходца Южных штатов; он простодушно улыбнулся, настороженно, но без страха глядя на собеседников.
– Тогда начнем, – по-английски с сильным акцентом сказал бельгиец. – Меня зовут… Моррис – отличное имя, не хуже других. А этого моего молодого приятеля зовут Ральф, во всяком случае, он так сказал. А как твое имя, мой раненый герой?
– Франсуа, – отозвался Борн, который в этот момент думал о Бернардине и том, насколько успешно тот справляется со своей миссией в аэропортах. – И никакой я не герой – мои враги умирали слишком быстро… Заказывайте выпивку, я плачу.
Они так и сделали, и Борн заплатил, судорожно соображая и пытаясь вспомнить то немногое, что ему было известно о французском Иностранном легионе.
«Как же легко дались первые слова», – подумал Хамелеон.
– Почему ты решил записаться в Легион, Ральф?
– Решил, что это будет для меня правильнее всего – исчезнуть на несколько лет, минимум на пять.
– Если сможешь хотя бы первый год продержаться, mon ami , – вставил бельгиец.
– Моррис прав. Слушай то, что он говорит. Офицеры там строгие и жестокие…
– Все они французы! – добавил бельгиец. – Не меньше девяноста процентов. Только один иностранец из трех сотен дослуживается до офицерских погон. Так что не питай иллюзий.
– Но у меня хорошее образование. Я инженер.
– Значит, будешь строить хорошие нужники на территории лагеря и проектировать отличные дырки для засранцев во время сражения, – хохотнул Моррис. – Скажи ему, Франсуа. Объясни, как там обращаются с учеными.
– Те, у кого есть образование, в первую очередь должны уметь драться, – сказал Борн, надеясь, что он прав.
– Святая правда! – воскликнул бельгиец. – Потому что их образованность будет вызывать подозрения. А не станут ли они слишком много думать? Не станут ли они думать, когда им платят только за то, чтобы они выполняли приказы?.. Нет, mon ami , я бы не стал выпячивать свою erudition
.
– Пусть
