Джейсон Борн – профессиональный убийца с расщепленным сознанием и двойной жизнью. Именно он решает сломать зловещую практику специальных служб, использующих в своих тайных операциях зомбированных агентов. Его противники, ЦРУ и КГБ, объединяются перед лицом общей угрозы и стремятся любой ценой заставить Борна замолчать навеки. Так кто же выйдет победителем из отчаянной схватки?
Авторы: Ладлэм Роберт
прибыльное дельце. Я вас не знаю, но выглядите вы порядочными людьми.
Борн вытащил пачку денег и отделил тысячу франков, по пять сотен на каждого компаньона.
– Вот, держите – и спрячьте в карманы, быстро!
– Ма-а-терь божья!
– Merde !
– Не могу сказать точно, но вы можете нам понадобиться. Держите язык за зубами и уходите отсюда через десять-пятнадцать минут после меня. Да, и больше не пить. Завтра вы нужны мне трезвыми… Моррис, когда открывается этот притон?
– Я не уверен, что он вообще закрывается. Сам я как-то приходил сюда в восемь утра. Народу, конечно, было поменьше…
– Будьте здесь к полудню. И постарайтесь протрезветь, хорошо?
– Я опять стану le caporal extraordinaire
из Легиона. Тем, кем я когда-то был! Мне надеть форму? – Моррис рыгнул.
– Спятил? Конечно, нет.
– А я надену костюм и галстук. У меня есть костюм и галстук, честное слово! – у американца началась икота.
– Нет. Вы должны выглядеть как сейчас, но быть со свежими головами. Поняли меня?
– Ты говоришь tres americain, mon ami
.
– Это точно.
– Я не американец, хотя правдивость здесь еще никому не принесла пользы, ведь так?
– Я знаю, о чем ты. Я это тут хорошо усвоил. Но насчет галстука это ты зря.
– Никакого галстука, Ральф. До завтра.
Борн поднялся со стула, и неожиданно ему в голову пришла одна идея. Вместо того чтобы идти к двери, он осторожно пробрался к дальнему краю стойки, где орудовал лысый бармен. Все стулья были заняты, поэтому он с осторожностью вежливо пролез между двумя посетителями, заказал «Перно» и попросил салфетку, чтобы написать записку – якобы личного плана, которая никак не повредит заведению и присутствующим. На обратной стороне негнущейся, словно небольшой щит, салфетки он написал авторучкой по-французски следующее:
Гнездо черного дрозда стоит миллион франков. Необходима личная встреча с вами. Если заинтересовались, приходите к старой фабрике за углом через тридцать минут. Вам ничего не угрожает. Дополнительно получите 5000 франков, если придете один.
Борн зажал в руке салфетку и бумажку в сто франков и посигналил бармену, который с таким видом поправил свои очки в металлической оправе, как будто неизвестный клиент позволил себе какую-то дерзость. Его огромное тело неторопливо двинулось вперед, толстые руки в татуировках оперлись о стойку бара.
– Чего тебе? – не очень приветливо поинтересовался он.
– Я тут вам кое-что написал, – ответил Хамелеон, не мигая глядя на очки бармена. – Я один, и, надеюсь, вы исполните мою просьбу. На моем солдатском теле много ранений, но я не бедняк.
Борн быстро, но осторожно – очень осторожно – взял руку бармена и вложил в нее записку и сто франков. Бросив напоследок выразительный взгляд на оторопевшего здоровяка, Джейсон повернулся и направился к двери, сильно прихрамывая.
Выйдя наружу, он быстро пошел по изрезанному трещинами тротуару в сторону выхода из переулка. Борн прикинул, что его представление в баре длилось около восьми-двенадцати минут. Понимая, что бармен следит за ним, он нарочно не стал смотреть, сидят ли еще его приятели за столом, но решил, что они пока не ушли. Обладатели безрукавки и армейской куртки находились не в самой лучшей форме, в их состоянии минуты не имели особого значения; он лишь надеялся, что полученные каждым пять сотен франков как-то повлияют на их чувство ответственности и они уйдут вовремя. Как ни странно, он больше верил в Морриса-Рене, чем в молодого американца, называвшего себя Ральфом. У бывшего капрала Иностранного легиона выработан безусловный рефлекс на выполнение приказов, он будет слепо ему повиноваться и в трезвом, и в пьяном виде. Джейсон очень на это рассчитывал – ему могла понадобиться их помощь, если только бармен из «Сердца солдата» воспринял всерьез солидную сумму, да и само предложение поговорить наедине с калекой, которого он мог спокойно убить одной рукой с наколками.
Борн ждал на улице, тусклые фонари в переулке почти не давали света, все меньше и меньше людей входило и выходило из закусочной, причем те, кто входил, находились в гораздо более хорошей форме, чем те, кто выходил, – и все они проходили мимо, не удостаивая вниманием прислонившегося к кирпичной стене инвалида.
Инстинкт
