Джейсон Борн – профессиональный убийца с расщепленным сознанием и двойной жизнью. Именно он решает сломать зловещую практику специальных служб, использующих в своих тайных операциях зомбированных агентов. Его противники, ЦРУ и КГБ, объединяются перед лицом общей угрозы и стремятся любой ценой заставить Борна замолчать навеки. Так кто же выйдет победителем из отчаянной схватки?
Авторы: Ладлэм Роберт
но у нас есть срочное сообщение для вас.
– Сейчас спущусь, – ответил французский алжирский водитель, нанятый Чарльзом Кассетом из Вашингтона. Три минуты спустя он вышел из дома на узкий тротуар. – Зачем вы так оделись? – спросил он посланника, стоявшего возле большого автомобиля, закрывая символику на задней дверце.
– Я католический священник, сын мой. Наш поверенный в военных делах хочет поговорить с вами.
Он открыл дверцу.
– Я весьма уважаю ваш сан, – водитель улыбнулся и нагнулся, чтобы заглянуть внутрь лимузина, – но не готов быть призванным в вашу армию… Да, сэр, чем могу быть полезен?
– Куда вы отвезли наших людей? – спросила фигура из тени на заднем сиденье, лицо этого человека нельзя было разглядеть.
– Каких людей? – спросил алжирец, в его голосе вдруг зазвучало беспокойство.
– Тех двоих, которых вы встретили несколько часов назад в аэропорту. Хромого и его друга.
– Если вы из посольства и они хотят, чтобы вы знали, они сами вам позвонят и все скажут, не так ли?
– Ты скажешь мне!
Из-за машины появился здоровяк в водительской униформе. Он быстро подошел, поднял руку и обрушил на череп алжирца увесистую дубинку. Затем затащил жертву внутрь, а старик в одежде священника влез в машину следом, захлопнув за собой дверцу. Шофер обежал машину и занял свое место за рулем. Лимузин тронулся.
Час спустя на пустынной улице Гудон, в квартале от Пляс Пигаль, из большого автомобиля был выброшен искалеченный и окровавленный труп алжирца. В машине некто, сидевший в тени, обратился к старому священнику:
– Возьми свою машину и стереги у отеля хромого. Не спи, утром ты освободишься и сможешь отдыхать весь день. Сообщай о любых движениях и везде следуй за ним. Не подведи меня.
– Никогда, монсеньор.
Дмитрий Крупкин не отличался высоким ростом, но казался выше, чем на самом деле, и он не был очень уж тяжел, однако создавалось впечатление, что у него весьма тучная фигура. Приятное, слегка полноватое лицо; благородная голова, всегда держащаяся прямо; густые брови, тщательно причесанные волосы с проседью и бородка привлекательно сочетались с внимательными голубыми глазами и неизменной улыбкой, выдававшей в нем человека, которому нравится его жизнь и работа, обладающего немалым интеллектом. Он сидел в кабинке у задней стены почти пустого сельского ресторана в Эперноне, пристально глядя через стол на сидевшего рядом с непредставленным Борном Алекса Конклина, только что заявившего, что больше не пьет спиртное.
– Грядет конец света! – воскликнул Крупкин по-английски с заметным акцентом. – Видишь, что происходит с хорошим человеком на испорченном Западе? Позор твоим родителям. Им следовало остаться с нами.
– Думаю, не стоит сравнивать уровень алкоголизма в наших странах.
– Если не на деньги, то можно было бы и поспорить, – сказал Крупкин, ухмыляясь. – Кстати, о деньгах, мой дорогой старый враг, как и где я получу деньги, причитающиеся мне в соответствии с нашим соглашением, достигнутым сегодня ночью по телефону?
– Как и где вы хотели бы получить их? – спросил Джейсон.
– Ага, стало быть, вы мой благодетель, сэр?
– Да, платить вам буду я.
– Тихо! – шепнул Конклин, обратив внимание на вход в ресторан. Он наклонился вперед к открытой стороне кабинки, прижав руку ко лбу, и быстро повернулся назад, когда за столик в углу слева от двери усадили пару.
– В чем дело? – спросил Борн.
– Не знаю… Я не уверен.
– Кто там, Алексей?
– Мне кажется, я должен его знать, но я не помню.
– Где он сидит? В кабинке?
– Нет, за столом. В углу за баром. С ним женщина.
Крупкин подвинулся на край скамьи, достал свой бумажник и вынул из него маленькое зеркальце размером и толщиной с кредитную карточку. Зажав его обеими ладонями перед собой, он осторожно поймал нужное отражение.
– Да вы, наверное, включены в списки высшего общества Парижа, – сказал русский, тихо посмеиваясь и убирая зеркало и бумажник в карман пиджака. – Он из итальянского посольства; с ним его жена. Паоло и Давиния такие-то, с претензией на знатность, я думаю. Строго corpo diplomatico на протокольном уровне. Они неплохо одеваются и, очевидно, до неприличия богаты.
– Я не вращаюсь в тех кругах, но я где-то видел его раньше.
– Конечно, видел. Он выглядит как любая итальянская звезда экрана средних лет или как любой из тех владельцев виноградников, что восхваляют достоинства классического «Кьянти» в телерекламе.
– Может, ты и прав.
– Я прав. – Крупкин повернулся к Борну: – Я напишу номер счета и название банка в Женеве.
Он положил перед собой бумажную салфетку и полез в карман
