Джейсон Борн – профессиональный убийца с расщепленным сознанием и двойной жизнью. Именно он решает сломать зловещую практику специальных служб, использующих в своих тайных операциях зомбированных агентов. Его противники, ЦРУ и КГБ, объединяются перед лицом общей угрозы и стремятся любой ценой заставить Борна замолчать навеки. Так кто же выйдет победителем из отчаянной схватки?
Авторы: Ладлэм Роберт
он скоро вернется.
– Повторяю, вам очень повезло.
– Я был очень быстр, доктор, равно как и ваш товарищ. Мы увидели преступника, когда этот сукин сын побежал на нас, так что заперли двери и постоянно двигались на сиденьях, стреляя в него. Он пытался подобраться к нам ближе, чтобы убить нас, – и это ему почти удалось… Мне жаль водителя; он был смелым парнем.
Дверь лазарета резко распахнулась – точнее, была почти выбита, осчастливив их величественным присутствием комиссара КГБ из квартиры на Садовой. По-мужицки выглядящий, по-мужицки говорящий офицер Комитета в мятой военной форме.
– Вы… – сказал он врачу. – Я поговорил с вашими сотрудниками снаружи. Они говорят, вы здесь закончили.
– Еще не совсем, товарищ. Остались менее значительные вещи, такие как терапевтическое…
– Позже, – перебил комиссар. – Нам надо поговорить наедине.
– Комитет приказывает? – спросил хирург с незначительной, но очевидной насмешкой.
– Приказывает.
– Порой слишком часто.
– Что?
– Вы слышали меня, – ответил врач, направляясь к двери. Кагэбэшник пожал плечами и подождал, пока закроется дверь. Тогда он подошел к обеим кушеткам, стреляя глазами из-под нависших век то на одного, то на другого раненого, и выплюнул одно слово:
– Новгород!
– Что?
– Что? ..
Эти возгласы прозвучали одновременно; даже Борн оттолкнулся от стены.
– Вы, – добавил он, переключившись на свой ограниченный английский, – понимаете, что я говорить?
– Если вы сказали то, что я думаю, что вы сказали, то, думаю, понимаю, но только название.
– Я достаточно понятно объясню. Мы опросили девять мужчин и женщин, которых он запер на складе оружия. Он убил двух охранников, которые не смогли остановить его, понимаете? Он взял автомобильные ключи у четверых мужчин, но не воспользовался ни одним.
– Но я видел, как он пошел к машинам!
– К которой? Еще три человека в Кубинке застрелены, их водительские права отсутствуют. Которая из машин?
– Ради бога, проверьте в вашем автомобильном бюро, или как там оно у вас называется!
– Это займет много времени. Даже в Москве автомобили разных марок, с разными номерными знаками – Ленинград, Смоленск, кто знает – никто не следит за нарушениями автомобильных законов.
– О чем, черт возьми, он говорит?! – вскричал Джейсон.
– Автомобильная собственность регулируется государством, – слабым голосом объяснил Крупкин. – В каждом центре есть своя регистрация, которая редко сотрудничает с другими центрами.
– Почему?
– Индивидуальное владение под разными именами – обычная практика. Это запрещено. Слишком много машин, доступных к покупке.
– И?
– Местное взяточничество – жизненный факт. Никто в Ленинграде не хочет, чтобы ему указывал какой-нибудь бюрократ из Москвы. Он говорит, что на выяснение, какую машину взял Шакал, уйдет несколько дней.
– Это безумие!
– Это сказали вы, мистер Борн, а не я. Я верный гражданин Советского Союза, прошу не забывать.
– Но какое это все имеет отношение к Новгороду – ведь именно это он сказал, не так ли?
– Новгород . Что это значит? – перевел Крупкин вопрос комиссару. Быстро, обрывисто, крестьянин-комиссар по-русски сообщил необходимые детали своему парижскому коллеге. Крупкин повернул голову и перевел на английский. – Постарайся усвоить, Джейсон, – произнес он слабеющим голосом, его дыхание становилось все более затрудненным. – Похоже, убийца увидел тебя из окна, когда ты крался за кустами. Он вернулся в оружейную, крича, как и подобает такому маньяку. Он орал своим заложникам, что ты его и что ты теперь покойник… И еще, что ему осталось сделать последнее дело.
– Новгород , – перебил Конклин шепотом, пялясь в потолок.
– Именно, – подтвердил Крупкин, глядя на профиль Алекса рядом с ним. – Он возвращается к месту своего рождения… где Ильич Рамирес Санчес стал Карлосом Шакалом, потому что его отвергли и приговорили к казни как психа. Он приставлял пушку к горлу каждого, спрашивая, как лучше проехать в Новгород, угрожая убить любого обманщика. Никто, конечно, не соврал, а те, кто знал, сказали, что до него пятьсот-шестьсот километров, на машине ехать целый день.
– На машине? – переспросил Борн.
– Он знает, что не может воспользоваться никаким другим средством передвижения. Железные дороги, аэропорты – даже маленькие аэродромы, – все будут под наблюдением, он понимает это.
– Что он собирается делать в Новгороде? – быстро спросил Джейсон.
– Боже правый на небесах, которого, конечно же, не существует, кто же знает?
