Джейсон Борн – профессиональный убийца с расщепленным сознанием и двойной жизнью. Именно он решает сломать зловещую практику специальных служб, использующих в своих тайных операциях зомбированных агентов. Его противники, ЦРУ и КГБ, объединяются перед лицом общей угрозы и стремятся любой ценой заставить Борна замолчать навеки. Так кто же выйдет победителем из отчаянной схватки?
Авторы: Ладлэм Роберт
благодарю тебя за заботу, но ты невнимательно прочитал это – недостаточно внимательно. Ужас самой новости отвлекает от подтекста. В экономике это называется введением в заблуждение облаком дыма и парой зеркал.
– Что? – Сен-Жак отпустил ее руки и поднялся. – О чем это ты?
Мари взяла communiqu из Лэнгли и еще раз просмотрела его.
– После нескольких расплывчатых, даже противоречивых описаний происшедшего, – сказала она, – со слов людей, присутствовавших в этом арсенале, или что бы то ни было, в последнем абзаце указано: «Среди вещей, найденных на теле убийцы, была карта Брюсселя и окрестностей, на которой город Андерлехт был обведен красным». Дальше они устанавливают очевидную связь с убийством Тигартена. Это чушь, Джонни, с двух точек зрения… Во-первых, Дэвид никогда не взял бы с собой такую карту. Во-вторых, что гораздо более убедительно, трудно поверить, что советские средства массовой информации станут разглашать подобную информацию, но связь с убийством генерала Тигартена – это уж слишком.
– Что ты имеешь в виду? Почему?
– Потому что предполагаемый убийца находился в России, а Москве нежелательны какие-либо связи с убийством командующего НАТО… Нет, братец, кто-то нарушил правила и заставил ТАСС выпустить эту историю, и, подозреваю, много голов покатятся с плеч за это. Я не знаю, где сейчас Джейсон Борн, но уверена, что он не мертв. Дэвид позаботился о том, чтобы я поняла это.
Питер Холланд поднял трубку и коснулся кнопок, чтобы связаться с Чарли Кассетом по его личному каналу.
– Да?
– Чарли, это Питер.
– Рад это слышать.
– Почему?
– Последнее время по этому телефону я слышу одни только неприятности. Я только что говорил с нашим источником на площади Дзержинского, и он сказал мне, что КГБ жаждет крови.
– Сообщение ТАСС о Борне?
– Да. ТАСС и Радио Москва признали, что публикация истории была официально санкционирована, потому что ее прислали из Министерства печати с пометками для немедленного издания. Тогда никто под этим не подписался, и теперь невозможно проследить, кто поставил те пометки.
– Какой ты делаешь из этого всего вывод?
– Не уверен, но из того, что я узнал о Дмитрии Крупкине, можно сказать, что это в его стиле. Сейчас он работает с Алексом, и если это не из записной книжки Конклина, то я не знаю Святого Алекса. А я его знаю.
– Это совпадает с тем, что думает Мари.
– Мари?
– Жена Борна. Я только что беседовал с ней, и ее аргументы весьма убедительны. Она говорит, что московское сообщение – очевидная чушь. Ее муж жив.
– Согласен. Ты мне для этого позвонил?
– Нет, – вздохнул директор. – Мне придется добавить тебе неприятностей.
– Это я слышать уже не рад. В чем дело?
– Парижский телефонный номер, ведущий к Шакалу, который мы получили от Генри Сайкса в Монтсеррате. Это номер кафе на Мараисской набережной в Париже.
– Где кто-то должен был отозваться на черного дрозда. Я помню.
– Кто-то отозвался, и мы проследили за ним. Тебе это не понравится.
– Алекс Конклин, кажется, скоро получит звание прыща года. Ведь это он вывел нас на Сайкса, не так ли?
– Да.
– Ну, и что там?
– Сообщение было доставлено к дому директора Второго бюро.
– Мой бог! Я бы передал это спецотделу французской разведки с некоторым хронологическим комментарием.
– Я не собираюсь ничего никому передавать, пока не объявится Конклин. Мы обязаны ему.
– Какого черта они делают? – вскричал Кассет рассерженно. – Издают ложные сообщения о гибели – из самой Москвы! Зачем?
– Джейсон Борн вышел на охоту, – ответил Питер Холланд. – И когда охота закончится – если она закончится и если он убьет Карлоса, – ему надо будет выбраться из лесов прежде, чем все кинутся его искать… Надо предупредить каждую базу и каждый разведпост. Кодовое название: «Убийца. Верните его».
Новгород. Сказать, что это было неправдоподобно, означало бы признать возможность правдоподобия, а это было практически невозможно. Он был идеальной выдумкой, его иллюзорные видения были почти реальнее действительности, этой фантасмагории можно было коснуться, почувствовать, использовать, входить в нее и покидать ее; это был коллективный шедевр, сотворенный среди густых лесов вдоль реки Волхов. С того момента, как Борн вышел из глубокого подземного тоннеля, проходившего под речным дном, напичканного охранниками, воротами и множеством камер, он был близок к шоковому состоянию, сохраняя, однако, способность ходить, наблюдать, впитывать впечатления и думать.
Американский комплекс, как, наверное,
