Ультиматум Борна

Панов поморщился, пытаясь устроиться поудобнее в кресле.
– Это, конечно, не компенсирует преступления Шакала, но он сыграл определенно положительную роль, не так ли? Если бы вы за ним не охотились, то не нашли бы «Медузу».
– Злая ирония судьбы, Мо, – согласился Конклин. – Но я не собираюсь представлять его за это посмертно к награде.
– Я бы сказал, это больше, чем просто ирония судьбы, – заявил Панов, качая головой. – В конечном итоге, Дэвид был прав. Вынужденно или случайно, связь все-таки была. Кто-то в «Медузе» нанял киллера или киллеров, использовавших имя Джейсон Борн, чтобы ликвидировать очень заметную фигуру на собственной территории Шакала; кто-то знал, что делал.
– Ты имеешь в виду Тигартена.
– Да. Поскольку Борн числился в черном списке «Медузы», наш патетический перебежчик, Де Соле, должен был рассказать им об операции «Тредстоун» – быть может, не название, но по крайней мере ее суть. Когда они узнали, что Джейсон-Дэвид – в Париже, они использовали все тот же первоначальный сценарий: Борн против Шакала. Убив Тигартена так, как сделали это они, эти люди были уверены, что тем самым получили самого лучшего помощника, чтобы выследить и убить Дэвида.
– Это мы знаем. И что же?
– Как же ты не понимаешь, Алекс? Подумай, Брюссель был началом конца, и в конце Дэвид воспользовался этим ложным обвинением, чтобы дать Мари знать, что он все еще жив, чтобы сказать Питеру Холланду, что он еще жив. Карта, на которой Андерлехт был обведен красным.
– Он дал надежду, и только. Я не очень доверяю надежде, Мо.
– Он сделал больше, чем просто дал надежду. Это послание заставило Холланда подготовить каждый наш пост в Европе к приему Джейсона Борна, киллера, и пойти на все, чтобы вернуть его.
– Это сработало. Иногда такое бывает.
– Это сработало, потому что несколько недель назад человек по имени Джейсон Борн знал, что, для того чтобы поймать Карлоса, должна установиться связь между ним и Шакалом, давно забытая связь, которую надо было поднять на поверхность. И он это сделал, вы это сделали!
– Только очень извращенным способом, – допустил Конклин. – Нам это удалось , не больше того. Возможности, вероятности, абстракции – это все, с чем нам приходилось работать.
– Абстракции? – тихо повторил Панов. – Это очень ошибочно-пассивный термин. Ты хоть представляешь, какие бури в голове провоцируют абстракции?
– Даже не представляю, о чем ты говоришь.
– О тех самых серых клетках, Алекс. Они становятся безумными, крутятся на месте, словно микроскопические мячики для пинг-понга, пытаясь найти крохотные тоннели, чтобы прорваться через них, гонимые собственными врожденными силами.
– Я не понял ни слова.
– Ты же сам сказал: злая ирония судьбы. Но я бы сформулировал это по-другому – магнит зла. Вот что вы с Дэвидом создали, и внутри этого магнитного поля оказалась «Медуза».
Конклин развернулся в коляске и покатил себя к балкону и опускавшемуся оранжевому сиянию на горизонте за темно-зелеными внешними островами Монтсеррата.
– Хотел бы я, чтобы все было так же просто, как ты говоришь, Мо, – произнес он быстро. – Но, боюсь, это не так.
– Поясни, пожалуйста.
– Крупкин погиб.
– Что?
– Я оплакиваю его как друга и чертовски хорошего врага. Он сделал все возможное для нас, и когда все закончилось, он сделал то, что было правильно, а не то, что было приказано. Он оставил Дэвида в живых – и теперь поплатится за это.
– Что с ним случилось?
– По словам Холланда, он исчез из больницы в Москве пять дней назад – просто забрал свою одежду и вышел. Никто не знает, как он это сделал и куда пошел, но час спустя за ним пришли люди КГБ, чтобы арестовать и отправить на Лубянку.
– Значит, они его не поймали…
– Поймают. Когда Кремль поднимает «черную тревогу», все дороги, железнодорожные станции, аэропорты и переезды на границах оказываются под микроскопом. Мотивация безотказная: любой, кто выпустит его, проведет следующие лет десять в ГУЛАГе. Это всего лишь вопрос времени. Будь оно все проклято .
Раздался стук в дверь, и Панов откликнулся:
– Открыто, потому что так проще! Заходите.
В дверь вкатился столик на колесиках, а за ним вошел безупречно одетый помощник менеджера, мистер Причард, который мог толкать этот столик, не нагибаясь. Он широко улыбнулся и объявил о своем присутствии и о своей цели:
– Бакингем Причард к вашим услугам, джентльмены. Я привез кое-какие морские деликатесы для вашей коллегиальной дегустации перед вечерним ужином, к которому я лично приложил руку рядом с шефом, ибо тот склонен к ошибкам без экспертного руководства,