Улыбнись и умри

Но я же не другой, — говорю. — Я — это я.
Тут есть парень. Он живет неподалеку, — стал объяснять мальчишка, ероша свои коротко остриженные темные волосы. — Он пробирается по ночам и таскает стройматериалы со двора.
Я повел глазами по разбросанному строительному мусору.
— Что он таскает? Не так-то здесь много осталось, чтоб воровать.
Парнишка кивнул головой. Он отбросил доску, которой хотел воспользоваться как оружием. Она с глухим стуком упала на груду гнили рядом со мной.
Он ворует пиломатериалы и всякие вещи.
Так это вы купили дом Коффмана? — спросил я. Несмотря на холодный ветреный вечер, на лбу у меня выступила испарина. Я стер пот тыльной стороной ладони.
Ну да. Мы его купили, — откликнулся он. — Но папа сказал, что дом слишком дряхлый и ремонтировать бессмысленно. Вот мы и завалили его. Мы будем строить новый дом.
Деревья снова застонали под ветром. Я бросил взгляд в сторону улицы и увидел свой велик. Колесо у него вертелось.
— Нам говорили, что в доме Коффмана водятся привидения, — продолжал рассказывать мальчик. — Так что, честно говоря, я рад, что папа велел разобрать его. — Он пнул ногой кусок доски. — Меня зовут Джон. А тебя?
— Грег. Я… я живу там, у подножия холма. В паре кварталов от школы.
Я посмотрел на то место, где стоял дом.
— Мы с друзьями раньше любили лазать сюда, в этот старый дом, — сказал я. — Ну знаешь, так, из любопытства. Я считаю, что здесь действительно что-то было. Без шуток.
Он прищурился, посмотрел на меня с особым интересом и спросил:
— А что ты вообще здесь делаешь? Ты чего сюда явился?
Я вдруг решил рассказать ему все как есть.
Я тут кое-что ищу. Фотокамеру. Он снова взъерошил свой ежик.
Старую камеру?
Ну да! — возбужденно воскликнул я. — Старую камеру. Она была спрятана в полуподвале. Ты видел ее?
Видел, — отвечает Джон. — Рабочие, что ломали фундамент, нашли ее.
Я уже не мог сдерживаться.
А где она, Джон? Ну что они с ней сделали? Ты знаешь, где она? — буквально засыпал я его вопросами.
Может, вон там, — проговорил он, показывая рукой через плечо в сторону улицы. — Мне кажется, мусор еще не вывозили.
Я круто обернулся и увидел большой помоечный контейнер на той стороне подъездной дорожки.
— Они что, ее туда бросили? Впрочем, я уже не дожидался ответа.
Большой железный контейнер доверху был набит всяким хламом.
— Можно посмотреть? — спросил я Джона. Он не спеша приближался ко мне, держа
руки в карманах.
— Валяй! Валяй! Только зачем тебе это старье?
Я не ответил, мне было не до объяснений.
Я попробовал схватиться за край контейнера, но он был слишком высок. Сделать это мне удалось только с третьей попытки.
Уличный фонарь скудно освещал внутренность контейнера. Глаза мои забегали по содержимому. Там все, насколько я понял, было из полуподвала. Старые ржавые инструменты из полуподвальной мастерской. Части старого пылесоса. Похожий на челнок цилиндр от сушилки. Старое тряпье. Поломанные чемоданы.
«Она здесь? — спрашивал я себя. — Она еще здесь?»
Я поднял сломанный чемодан и отбросил в сторону. Мне попалась кипа старых журналов, и я тоже отложил ее в сторону.
«Обыщу все до последней вещи, но камеру найду», — решил я.
Под руки попался кусок садового шланга, потом узел старой одежды.
Ну где же? Где она?
Я опустился на четвереньки и копался в этом хламе. В нос бил затхлый запах старья. Надо найти ее. Я должен найти ее.
Я лихорадочно ковырялся в мусоре, как вдруг увидел пару глаз. В скудном свете фонаря они казались желтыми. И пристально смотрели на меня из хлама. Смотрели на меня.
«Я здесь не один», — дошло до меня. Рот у меня невольно раскрылся, и я издал пронзительный вопль.