Умельцы

Мы приехали. Нокаут был уже там, у себя, в кабинете. Мы прошли. Охранник: здрасьте… и мы прошли. Было очень тихо. Странно, но я ничего не ощущал. Не чувствовал я ничего: ни тревоги, ни напряжения. Саша жевал резинку. И нес под полой обрезанную помповуху. Я потом спрашивал у себя: почему я ни о чем не догадывался? Пока я сидел в КПЗ и в «Крестах», я спрашивал у себя: почему? Почему я ничего не знал?
Мы вошли в кабинет Нокаута. Он сидел в кресле, закинув ноги на стол. Он любил так сидеть. Он считал, что это круто, это по-американски. Он сидел «по-американски» и курил.
— Какие люди! — сказал Нокаут.
— Ноги со стола сними, — сказал Саша.
— Это ты кого с собой привел, юнга? — спросил Нокаут.
— Ноги со стола убери, — сказал Саша и вдруг достал из-под плаща ружье. Я этого совершенно не ожидал. И Нокаут тоже этого не ожидал… Он очень медленно стал снимать со стола ноги. Ноги были в желтых мокасинах и белых носках.
— Вы что — оху…ли? — спросил Леша. Он встал и стоял около стола, а Саша поднимал ружье.
— Саша! — сказал я.
— Вы что — оху…ли? — закричал Леша и бросился к шкафу.
Я не знаю, зачем он бросился к шкафу… За бейсбольной битой?.. Нет, нет. Я не знаю.
Грохнул выстрел…
Как из пушки грохнул выстрел. И я увидел как голова… как Лешкина голова…

— Выпей! — сказал Брюнет.
— Спасибо, — сказал Строгов, выпил коньяк.

…потом Саша протянул ружье и сказал:
— Давай.
— Что… давай?
— Давай, — сказал он и передернул цевье. На пол выпрыгнула гильза. — Давай, Игорь. Так надо.
— Что? Зачем?
— Надо, Игорь, надо. Я не знаю, как ружье оказалось у меня в руках. Честное слово — Я НЕ ЗНАЮ. Я не помню. Я помню только толчок отдачи. Он был очень сильный… Потом Саша сказал:
— Ну вот и все. Пошли. Пошли, больше здесь делать нечего.

— На какую сумму тебя зарядил твой друг Саша? — спросил Брюнет.
— Друг! — с издевкой сказал Строгов. Теперь, когда он выговорился, он стал стремительно пьянеть. Он выпил уже почти полную бутылку коньяку, взгляд его стал стеклянным.
— Ну, так на какую сумму?
— На полета тонн баков. Попал я… попал на пятьдесят тонн баков, — с трудом выговорил Строгов.
Брюнет на это ответил:
— Э-э, нет, родной. Ты попал не на пятьдесят. Тебе, Игорек, только кажется, что ты попал на пятьдесят. По моим прикидкам ты попал тонн на двести с хвостом… с изрядным хвостом.
— Как?
— Так! Убытки фирмы кто будет покрывать?
— Караул!
— Ты еще закричи, что тебя грабят.
— Караул! Караул, караул!
— Вот заладил… караул. Сколько, уже успел денежек СашкУ заслать? — спросил Брюнет.
— Одиннадцать тонн отдал этой сволочи. Еще пять приготовлены.