Уникум

руками. Славка проследил направление моего взгляда и встревоженно обратился к жене:
— Ириша, что с тобой?
— Голова что-то разболелась, — пожаловалась она вымученным голосом.
— У вас есть какие-нибудь лекарства? — спросил у нас Славка.
— Вагон и маленькая тележка, — ответила я. — Тебе какого? Анальгина, пенталгина, седалгина, максигана?
— Седалгина, если можно, — простонала Ирочка.
Я хотела послать за аптечкой Прошку (рекордным количеством медикаментов мы, естественно, были обязаны ему), но они с Генрихом возились у костра. Пришлось лезть в палатку самой. Аптечка, по счастью, оказалась сверху, а не то я пропала бы в недрах Прошкиного рюкзака навсегда. Перебирая упаковки с таблетками, я наткнулась на солидную бутылку с огромным дохлым комаром на этикетке. Я так и подпрыгнула от злости, когда ее увидела. Мы едва не охрипли, убеждая Прошку, что никаких комаров в Крыму не водится. В конце концов Марк лично выкинул эту бутылку из аптечки и строго-настрого запретил Прошке к ней прикасаться. Выходит, Прошка тайком сунул-таки это зелье обратно.
Я нашла нужные таблетки, запихнула аптечку в рюкзак и с бутылкой в руке вылезла из палатки.
— Что это такое? — возмущенно спросила я Прошку, предварительно вручив Ирочке седалгин.
Марк, увидев знакомую бутылку, пришел в бешенство.
— Ты все-таки взял с собой эту гадость? — обрушился он на струхнувшего Прошку. — И где же ты ее, интересно, прятал?
У Прошки забегали глазки. Поскольку отвечать на вопрос он явно не собирался, удовлетворить любопытство Марка поспешила я:
— В аптечку, под лекарства запихнул.
В глазах Марка появился нехороший блеск.
— Та-ак! Значит, я тащил ее на своем горбу?
— Как это: ты тащил? — удивилась я. — Разве аптечку сунули не в Прошкин рюкзак?
Обвиняемый опасливо покосился на нас с Марком и на всякий случай отошел подальше.
— Он по дороге нагрузился всякой дрянью и уговорил меня взять лекарства к себе, потому что у него в рюкзаке места не хватало, — объяснил Марк. — И я, как последний дурак, согласился! Сейчас я этого мерзавца придушу своими руками.
— Ага! Все слышали? — завопил Прошка. — Проговорился, голубчик? Теперь ясно, кто у нас маньяк-душитель. Караул, убивают!
— Не надо так шутить, — сказал Генрих с чувством, так, что даже Прошка устыдился.
Я поставила пресловутую гадость на землю и пошла помогать Генриху разливать чай. Вернее, разливал он, а я разносила кружки. Леша принес продукты, Прошка надолго скрылся в палатке и вернулся с очередным лакомством, Владислав с Татьяной вызвались нарезать хлеб, второй Славка открывал консервы. Благодаря этим простым будничным занятиям атмосфера немного разрядилась, и все, испытав заметное облегчение, молчаливо решили к опасной теме не возвращаться.
По первой кружке чая мы выпили в блаженной тишине. Все, кроме Марка. Горячий чай он никогда не пьет — ждет, пока вода остынет. Только когда все налили себе по второй порции, Марк взял свою кружку и сделал два жадных глотка. Третьего глотка у него не получилось. Он вдруг вскочил, выплюнул чай и закашлялся. Генрих с Прошкой бросились ему на помощь, которая заключалась в том, что они принялись остервенело лупить Марка по спине.
— Что… кто… Прекратите! — сумел наконец выговорить Марк. — Что за гадость всыпали мне в чай? Твои фокусы, Прошка?
— Мои фокусы! — возмутился Прошка. — Я подобными шуточками с детского сада не занимаюсь.
Марк подозрительно посмотрел на меня.
— Да ты что! — опередила я его вопрос. — Я в маразм еще не впала. Может, у тебя просто неприятный привкус во рту?
— Ничего себе привкус! Попробуй сама, — и Марк протянул мне свою кружку.
Я осторожно сунула в нее язык и тут же скривилась. На вкус жидкость в кружке ничем не напоминала чай. Скорее желчь. Жгуче-горькая, со специфическим едким привкусом.
— Что же это такое? — недоуменно спросила я. — На соль, во всяком случае, не похоже.
Прошка взял кружку у меня из рук и понюхал. На его физиономии отразилось неподдельное изумление, тут же сменившееся выражением нашкодившего кота.
— Ну так что это? — прокурорским тоном потребовала я ответа.
— Кажется, запах напоминает средство от комаров, — неохотно ответил Прошка. — Но это не я, честное слово! — торопливо добавил он.
Я посмотрела туда, где недавно бросила злосчастную бутылку. На месте ее не оказалось.
— Я оставила эту гадость вот здесь. — Я ткнула пальцем в землю. — Никто не видел, куда она подевалась?
Все покачали головой. Я растерянно переводила взгляд с одного на другого и натыкалась на ответные недоуменные взгляды.
Первой опомнилась Татьяна.
— Так ведь это же яд! — воскликнула она. —