Уравнение с несколькими неизвестными

подошел совсем близко, и ей пришлось запрокинуть голову, чтобы можно было и дальше смотреть прямо в глаза. А он, прекрасно понимая, что может обидеть, все равно продолжил разговор. — Я ведь не принуждал…
— Считай это ещё одним, как ты выразился, женским загоном, помноженным на любопытство. Надеюсь, теперь мне можно вернуться домой?
— Черт, Инка, с чего мы вообще ругаться начали?
— Наверное, с того, что позвонить мог кто угодно. Например, мой отец. Может, для тебя это и нормально, а для меня, как и для любого вменяемого человека — нет. Я не прошу уважения, потому что каждый должен его заслужить, но требую нормального человеческого отношения, — Власова даже привстала на цыпочки, чтобы хоть как-то стать выше и заставить себя слушать.
— Ну, дорогая моя… Давай я тебя расскажу, что на моем месте сделал бы любой другой НОРМАЛЬНЫЙ мужик. За все твои выкрутасы, типа, «я не знаю, где эта карта памяти», — Сергей, закипая, старательно скопировал интонации девушки, — а особенно за то, что опустила на глазах у сослуживцев и отца, тебя бы, в лучшем случае, выпороли так, чтобы пару недель на своей хорошенькой попке сидеть не смогла бы.
— Тебе выразить благодарность в устной или письменной форме? — Инна уже не обращала внимания на его наготу, да и на то, что сама пребывает в несколько непристойном виде, только вздернула повыше подбородок. — Ну, если уж мы начали соревноваться, кто благороднее и сдержаннее, то прежде чем нахваливать себя за терпение, на секунду задумайся — какой ещё выход из этой ситуации я могла найти?
— Например, честно мне все рассказать!!!
— Нет, я сейчас не о том. Твой отец, пусть и генеральный, но существует и совет директоров. Да, в России это почти фикция, но есть там ещё один-два человека, которые имеют реальную власть и, вполне возможно, хотели бы занять место Виталия Николаевича. А теперь представь ситуацию — им становится известно о пропаже того, что составляет коммерческую тайну концерна. Все ищут виноватых, подозревают друг друга, а тут такая незадача — после анонимного звонка вдруг выясняется, что эти страшные секреты находятся у сына гендиректора, да ещё и он пытается их продать конкурентам. Даже разместил на их сервере, чтобы все было под рукой у хозяев. Как думаешь, этого хватит для обвинений в промышленном шпионаже и воровстве? А также, чтобы подвинуть твоего отца с должности царя горы?
Едва закончив говорить, девушка по глазам Тихонова поняла, что лучше бы ей промолчать. Но Инне надоели эти покровительственные жесты и слова, словно она дитя неразумное, не способное позаботиться о себе.
— Ты пыталась меня подставить? — Сергей положил ладонь на её горло, изо всех сил уговаривая себя сдержаться. Но получалось откровенно хреново. Вот не ожидал он такого от неё…
— Нет. Я не пыталась, а все для этого сделала. Потому что ты вряд ли смог бы кого-то убедить в незнании, что хранится в твоем телефоне. А в таких случаях особо не разбираются — и тебя, и твоего отца быстренько бы «ушли». Если бы выяснилось, что ты хочешь повесить ответственность за пропажу данных на моего брата, именно плохой вариант развития событий и стал бы реальностью… Поэтому не нужно говорить о том, что один из нас мог бы сделать другому.
Девушка попыталась отодвинуться, но сзади была стена, а впереди — крайне разозленный мужчина, так что ещё неизвестно, какой из путей отступления мог оказаться более вероятным.
— Ну, все…
Что именно он хотел этим сказать, Инна поняла, когда её за шкирку вытащили из такого уютного и безопасного угла и, не особо церемонясь, швырнули на постель. Попытка удрать, переползя на другую сторону кровати, провалилась почти сразу — не успела девушка отбросить с пути мешающееся одеяло, как Сергей поймал её за щиколотку и дернул на себя, отчего она шлепнулась на живот, громко клацнув зубами. Ещё хорошо, что в это время не пыталась ничего сказать…
Уже через секунду Власова лежала поперек его коленей, бессильно шипя и вырываясь, но против грубой силы никаких козырей не имела.
— Значит, чтобы не делала гадостей, придется вразумлять по старинке.
— Пусти! — визг получился что надо, особенно когда его ладонь с силой и звонким шлепком опустилась на её ягодицы. Девушка заизвивалась с утроенной энергией, потому второй раз он чуть промахнулся и отпечаток ладони появился на её бедре. Зато Инна, все-таки немного вывернувшись и сморгнув выступившие от злости и обиды слезы, отчаянно вцепилась зубами в его голень. — Твою мать!
К чести Сергея, он не стал сбрасывать оказавшуюся очень кусачей жертву дедовских методов воспитания на пол, а, перехватив, поднял. Правда, судя по ощущениям, при этом ему показалось, что какую-то часть его ноги она все-таки отгрызла.
Власова,