Мы — поколение гаджиенутых. Не верите? Напрасно. Простой пример — можно полгода не видеться с друзьями в реале, но, стоит пару дней не появляться в соцсетях, как тут же объявят пропавшим без вести. Что уж говорить о ставшей внезапно недоступной сотовой связи… Инна совершила одну небольшую ошибку — забыла зарядить мобильник.
Авторы: Шульгина Анна
и зубы, и языки. — Тебе легче?
— Угу…
Как ни странно, но Инка и правда чувствовала себя лучше. Да, ни обида, ни тоска, ни дурное настроение никуда не делись, но дышать стало существенно легче. Может, помог разговор с Аленой, которая, ничего не выспрашивая и не давая советов, тем не менее, смогла помочь хотя бы немного под другим углом посмотреть на ситуацию. Например, что взросление всегда сопровождается переживаниями, и что пусть Инна даже не пытается забыть Сергея — все равно не сможет. И позже, когда полностью им переболеет, будет всегда помнить. Как своего первого мужчину, как человека, в которого когда-то была влюблена. Так что глупо тратить все силы именно на это. Да, больно, хочется спрятаться ото всех и вообще затаиться и жалеть себя, только это не выход. И ничего хорошего из такого затворничества не выйдет.
— А что мне тогда делать? — Власова не стала убирать мороженое, вместо этого приложила уже чуть согревшийся, но все ещё прохладный стаканчик к опухшему лицу.
— Понятия не имею. Что тебе нравится, то и делай. Ну, кроме очевидных глупостей. Типа, переспать с кем-нибудь, в надежде, что сможешь так забыть о Сергее. Не поможет, — Алена помрачнела, то ли вспоминая собственный горький опыт, то ли от понимая, что завтра проснется с соплями — горло у Герман же начинало противно гореть. — Например, походи по магазинам, сама же сказала, что советовали изменить стиль. А относительно поездки — совсем глухо?
— Не знаю. Наверное. Пока ничего конкретного не сказали, но, скорее всего, ничего мне не светит… — как ни странно, но теперь эта мысль уже не вызывала такой горечи. Вот уж действительно — все познается в сравнении.
— Жалко. Вот такая перемена точно помогла бы… А к родителям смотаться не хочешь? И отвлечешься, и немного загоришь.
— А ещё меня покусают все местные москиты, и обязательно подхвачу какую-нибудь экзотическую заразу, — в словах Инны звучал не только легкий оттенок юмора, но и умудренность опытом, который, как известно, сын ошибок трудных. — Да и маме с папой будет не до меня, они там делом занимаются, а я только под ногами буду путаться.
— Да, непруха… — Герман задумчиво постучала себя пальцем по губам. — Тогда только шоппинг. Хочешь, пойдем завтра вместе?
— Я завтра совсем страшная буду… — Инна трезво оценивала свои шансы на восстановление привлекательности до утра и признала их катастрофически малыми.
— Ерунда, сейчас все снимем. А то я так ни разу ни ревела, — Аленка сразу же развела бурную деятельность, первым делом оттащив жертву первой любви в ванную. — Пару минут умывайся холодной водой.
— Нет, это вообще что за фигня?! — многострадальная ручка полетела через весь стол и сгинула где-то под диваном. — Я понимаю день подуться, ну, два… Но она уже неделю на звонки не отвечает и из дома выходит только в сопровождении кого-нибудь из друзей!
Сергей прижал пальцы к уставшим глазам. То ли сказывался недосып — за последние семь дней он спал не больше трех-четырех часов в сутки, то ли нервное напряжение, но факт оставался фактом. Ему было плохо без Инки. Реально хреново. И ведь невозможно сказать, чего именно не хватало, а как будто какую-то часть его самого отняли. Вроде, физически все нормально, а на эмоциональном уровне такой раздрай, что цензурно и не скажешь. Тихонов о своих необдуманных словах уже сто раз успел пожалеть, но только ей это, по ходу дела, было уже совсем не интересно. Во всяком случае, после двух суток сидения взаперти, пока он пытался до неё хоть как-то дозвониться, пусть и совершенно безуспешно, Инна теперь снова ходила в институт, улаживала последние оставшиеся дела перед вылетом в Мюнхен и вообще вела себя, как и раньше. А у него так не получалось. Уже несколько раз Сергей почти дозрел до решения силой запихнуть её в машину, отвезти к себе и нормально, спокойно поговорить. Вот только вряд ли разговор получится именно таким, каким сам мужчина его планировал. Да и попытку принудить Инку что-нибудь сделать уже проходили. Она же упрямая, может из чисто женского чувство противоречия наоборот сделать…
— Вообще-то она телефон не отключала, — Женька потихоньку покачивался из стороны в сторону на офисном кресле, отчего то недовольно поскрипывало, и разглядывал хмурое, помятое лицо друга. Поставленный Инкой синяк уже сходил, так же, как и подживала расквашенная им собственноручно губа Сереги. На следующий день после памятного расставания он все-таки отвесил приятелю люлей. Слишком уж хорошо запомнил выражение глаз Инки, которая и утром, уже почти отошедшая ото всего, по крайней мере, внешне, не могла ни на чем сосредоточиться. Даже в кофе вместо сахара соду положила. И то, что с ней не все в порядке, брат понял, когда она эту тошнотворную бурду выпила, не
