Уравнение с несколькими неизвестными

её губ и языка, у него совсем сорвет крышу. Потому охнула от неожиданности, когда он толкнул её на подушку, устраиваясь между разведенными бедрами. Но теперь девушке и самой хотелось поучаствовать, вот только мужчина не дал помочь себе в нелегком деле надевания контрацептива. Лучше уж как-нибудь сам…
Почему-то она ждала, что это будет резко, сильно, поэтому, когда почувствовала, как он, явно сдерживаясь, медленно и осторожно входит, удивленно распахнула глаза. Но сказать ничего не смогла, низко, протяжно застонав ему в губы. Сергею очень не хотелось спешить, вот только ощущая, как она подстраивается под неторопливые движения, стиснул зубы, понимая, что не удержится. Поэтому крепче сжал Инну за талию и повернулся, усаживая её на себя.
— Что..? — она даже глаза отрыла, не совсем понимая, зачем её так резко переместили.
— Затем, — Сергей, надавил на её поясницу, заставляя сесть ровнее. Ладони скользнули по бедрам и сжали колени, поглаживая и рисуя пальцами круги на тонкой коже. — Боишься или стесняешься?
Инка не стала отвечать на этот каверзный вопрос, и хотя было, действительно, немного стеснительно и неудобно во всех смыслах, медленно приподнялась и так же не спеша опустилась, скользя по всей длине члена. Все оказалось не так сложно, как ей поначалу казалось, потому уже через пару минут она полностью освоилась, и не прекращая размеренных движений, склонилась, накрывая губами его сосок. От ощущения её язычка, танцующего на его коже, Сергей застонал сквозь зубы. Она не просто хорошая, а гениальная ученица…
Постепенно ускоряясь, чувствуя, как он помогает ей сильными толчками, Инна крепко зажмурилась и, кусая губы, прижалась лбом к его покрытой испариной груди. Почему-то сейчас все было не так, как раньше. Более остро и сильно и, в то же время, как-то тягуче-нежно.
Сергей собрал рассыпавшиеся по её плечам пряди, сжимая их в кулаке, и насильно поднял её голову, накрывая губы ртом, и снова перевернулся, вжимая Инку в смятую постель, не давая вырваться, хотя у неё и мысли такой не возникло. Зато не смогла сдержать сиплого стона от его мгновенно ускорившихся движений, сильных, резких, от которых она схватилась за простыню, скручивая ткань и впиваясь в неё ногтями от слишком интенсивных ощущений.
От уже знакомых спазмов, прошивающих каждый нерв, она выгнулась, прижимаясь к Сергею всем телом, и тихо вскрикнула, чувствуя, как по щекам потекли слезы. Не от боли, а от удовольствия. И ощущая его дрожь, сильно-сильно сжала руки, даже когда стало больно от навалившегося всем весом тяжелого тела, не желая отпускать. Вот только Сергей быстро сообразил, что придавил Инну и без усилий выпутался из её объятий, ложась рядом.
Следующие несколько минут в тишине комнаты раздавались только звуки их постепенно успокаивающегося дыхания. А потом мужчина тихо рассмеялся. Инна поначалу не поняла, что его так развеселило, но когда на её безмолвный вопрос он кивнул в сторону кресла, и сама уткнулась ему в плечо, стараясь сдержаться от хохота.
На подлокотнике сидела Машка, не сводя с них зачарованного взгляда восторженно посверкивающих глаз.
— Практически, на глазах у ребенка…
— Сереж! — Инка глубже закопалась в развороченную постель, продолжая трястись от смеха.
— Брысь, мохнатая! — Машка на окрик внимания не обратила, только привстала, пытаясь рассмотреть спрятавшуюся хозяйку. Похоже, что особого смущения из-за того, что её засекли на подглядывании, кошка не испытывала. В отличие от той же Инки. Конечно, хорошо, что это было животное, но… — Ты чего? — Сергей погладил выглядывающую из-под одеяла макушку. — Ин, что такое?
До него все никак не доходила причина такого поведения.
— Мне стыдно…
— Передо мной?! — вот теперь он точно захотелось докопаться до истины. Как-то слабо верилось, что его девочка вдруг чего-то засмущалась. Не после того, как, фактически, затащила его в кровать. Нет, естественно, сам Тихонов был очень даже «за», хотя тем самым его и лишили благих намерений пригласить её на свидание, но уж кому-кому, а ему грех жаловаться.
— Нет, — Инна все-таки отбросила одеяло, потому что под ним было слишком жарко и села, прикрывая тканью грудь. А потом вообще отвернулась, уставившись куда-то в сторону двери. — Перед Машкой…
— Да… — Сергей и сам привстал, устраиваясь за девичьей спиной. Свет, оставшийся гореть в коридоре, ложился на поверхность ковра правильным желтым прямоугольник, и от этого кожа Инки казалась чуть золотистой. — А на подоконнике у тебя цветы. Вот перед кем должно быть реально стыдно, ты же меня там раздевала, — он старался говорить серьезно, не давая прорываться смеху, хотя внутренне угорал от внезапно активировавшихся тараканов