Уравнение с несколькими неизвестными

Ты к экзамену готова? — сегодня в корпусе было теплее — то ли отопление прибавили, то ли чуть ослабевшие морозы все-таки переставили выхолаживать воздух, но можно было стоять в коридоре, не ежась и не передергиваясь.
— Наполовину. Как у тебя дела? А то в последнее время вся из себя такая таинственная… — Ленка смерила её подозрительным взглядом. — Ой, наши уже знают, что ты уезжаешь, так что кое-кто из местных кур будет шипеть по углам, не обращай на них внимания.
— Ну, этого следовало ожидать, — в принципе, к подобному Инна была готова. Хотя и знали однокурсники, что учится она сама, не прибегая к громкой фамилии, но зависть и шепотки за спиной неизбежны. Тем более, что тут как раз есть основание… — Ладно, мне пора. Постараюсь недолго, а потом подожду тебя. Хочу нормально посидеть и поболтать перед отъездом.
— Давай. Если освобожусь раньше тебя, буду ждать в холле.
— Хорошо. Удачи, — расцеловавшись с Леной, Власова отправилась на поиски Эрмидиса, затылком чувствуя, как те, кто ещё вчера были добрыми знакомыми, смотрят с долей завистливого презрения. Ну, как же, кому, как не профессорской дочке быть в числе избранных! От этого желание вообще от всего отказаться, сбежать домой и отключить телефон, чтобы не думать ни о «доброжелательных», выдавленных сквозь зубы поздравлениях, ни о предательстве брата, ни о Сергее, с его псевдострасными порывами. Теперь-то ей стало совершенно ясно, что именно так Тихонов хотел все узнать и перетянуть на свою сторону. А она, дура, почти поверила, что может привлечь кого-то такой, какая есть…
В учебную часть она зашла в уже почти похоронном настроении. Даже приветливая и доброжелательная секретарша, отправившаяся на поиски бродящего по корпусу Эрмидиса, не смогла развеять приступа черной меланхолии. Пока Нина Ивановна отлавливала их почти викинга, Инна мрачно хмыкнула про себя. Если Сергей думает, что на том, о чем она вчера рассказала, её фантазия истощилась, то зря. Главное, через двое суток не попасться ему на глаза…
— Инна Викторовна, здравствуйте, — Эрмидис был, как и всегда, элегантен и ухожен до такой степени, что девушка сразу почувствовала себя на его фоне чуть ли не бродяжкой.
— Доброе утро, Константин Дмитриевич, — Инна встала, приветствуя его, и про себя отметила, что совсем перестала на него реагировать — ну, красивый, ну, похож на ожившую мечту, а вот как-то не трогает он её. И никакого смущения, глядя ему в глаза, совсем не испытывает. Ни предвкушения, ни смущения. Вообще ничего. — Извините, что отвлекаю, но мне хотелось бы прояснить несколько деталей относительно обучения…
— Да, конечно, это естественно, что вы хотите быть в курсе всего, чтобы потом не было неприятных сюрпризов, — мужчина усадил Инку в кресло секретаря и испытывающе уставился на неё холодными светло-серыми глазами.
«На цвет, как грязный снег», — мысленно передернулась Власова, сама не заметив, как вжалась в спинку стула в попытке отодвинуться.
— Дело в том, что я ещё не видела учебный план Мюнхенского университета на следующий семестр, и не знаю, совпадают ли предметы, — девушка, сделав усилие над собой, все-таки вспомнила, для чего сюда пришла. — Поэтому хотела спросить об этом у вас. Понимаю, что пока рано беспокоиться, но не хотелось бы из-за возможной разницы отставать по отдельным дисциплинам…
— Вы меня приятно удивляете, — видимо, выданная ей улыбка была самой теплой и располагающей в арсенале Константина Дмитриевича, но Инку она совершенно не впечатлила. — Да, некоторые различия в учебных программах, конечно, есть, но, думаю, вас это не должно волновать. Есть очень большая доля вероятности, что ваша учеба по обмену будет длиться не один семестр.
— Извините, не совсем поняла…
— Что вы скажете на предложение остаться там на полтора года? Получить диплом одного из престижнейших учебных заведений Европы…
Предложение, что и говорить, было роскошным, если бы не одно НО. Такого в практике обучения по обмену раньше не было, и Инну подобная исключительность, мягко говоря, настораживала. С чего бы именно для неё делать такой роскошный подарок? Что и говорить, диплом их института в смысле престижа и рядом не лежал с полученным в Германии…
— Предложение заманчивое, но немного неожиданное… — отказываться она не стала, но и соглашаться не торопилась — нужно было узнать побольше, почему именно её решили удостоить такой чести.
— Ну что ж, если вам нужно подумать, то дело ваше, конечно, это разумная предосторожность, — Эрмидис никак не выразил своего недовольства, но и без того бедненькая атмосфера вежливого дружелюбия мгновенно развеялась.
— Не сочтите меня неблагодарной, но задам тот же вопрос — почему я? Хорошо, фамилия