Уравнение с несколькими неизвестными

я сама себе хозяйка, там — одна из членов семьи Герман. А здесь — сама совершаю ошибки, сама несу за них ответственность.
— Ты молодец, — Инна стряхнула с пальцев шелуху и подняла кружки с чаем, стоявшие на небольшом подносе рядом с койко-местом. — А я трусиха. Там, где нужно остаться и разобраться, предпочитаю убежать… Давай за знакомство.
Они стукнулись глухо отозвавшейся керамикой и пригубили уже чуть остывший ароматный чай.
— А ты от чего убежала? — Не успела она договорить, как мигнувший пару раз свет погас. Судя по тому, что за окном тоже стало темно — электричество вырубилось во всем квартале. — Похоже, какая-то авария…
— Наверное, обрыв проводов, — Власова передернулась.
— Боишься темноты?
— Угу…
Ещё минуту назад казавшийся почти уютным вой ветра сразу приобрел какие-то зловещие нотки, словно кто-то огромный и страшный заглядывал в окна, стараясь высмотреть их сквозь полупрозрачные шифоновые шторы.
— Я тоже… — сама того не заметив, Алена пододвинулась ближе к Инне, почти прижавшись плечом.
— Давай, как в том мультике — бояться вместе, — пусть смешок был и немного нервным, но это отвлекло, и брюнетка тоже хмыкнула, чуть успокаиваясь.
— Точно. У меня тут где-то были свечи, сейчас найдем.
Искать долго не пришлось — из мебели комната могла похвастать только большим, почти во всю стену книжным шкафом, комодом у противоположной стены и толстым ковром. Пошуршав на полках, Алена нашла декоративную свечу с ароматом кофе и зажигалку.
Как только темнота отступила, сгустившись по углам густыми тенями, словно и ждущими, когда же погаснет этот наглый огонек, пляшущий от легкого сквозняка, сразу стало намного спокойнее.
— Видишь, не ты одна тут трусиха, — Герман снова уселась на матрас, прикрывая ноги пледом. — Теперь твоя очередь. Почему убегаешь?
Наверное, сработал эффект попутчика, но Инна рассказала её почти все. Хотя и с купюрами — ни о какой карте памяти не упоминала, просто сказала, что брат попал в нехорошую ситуацию и попросил друга присмотреть за ней. А сегодня у девушки появились подозрения, что этот самый друг связан с неприятностями Женьки намного теснее, чем кажется сначала.
— Ясно… — протянула Алена, о чем-то задумываясь. — Только зря ты парня шокером ударила и связала. Он теперь будет ещё злее. Подумай сама — вместо «ах, дорогой, это было великолепно», ты выкинула такой финт. Так что тебе бы не просто спрятаться, а в эмиграцию убегать на пару лет, как раз мужское самолюбие чуток подживет.
— Думаешь? — такие мысли и у неё появлялись, но Инна списывала все на собственную неопытность. А тут такое нехорошее подтверждение собственным подозрениям…
— Почти уверена. Может, тебе согласиться за этого белобрысого замуж сбегать, а как только выедешь из страны — прости, дорогой, я передумала?
Свеча сгорела уже почти наполовину, а они все никак не могли прийти к единому мнению относительно мужской реакции на некоторые женские поступки.
— Тогда он точно добьется, что меня выгонят из института.
— Ты же сказала, что родители из почтенной профессуры, неужели не защитят доченьку? — Алена заглянула в кружку, но чай остыл уже настолько, что разве что не покрылся коркой льда, потому таким напитком она не прельстилась.
— Понимаешь, не хочется, чтобы родители как-то помогали с учебой, на меня и так одногруппники косятся… — настроение становилось все хуже. А ещё, как ни обидно и, чего греха таить, страшно, но она испытывала что-то вроде тоски по Тихонову. Днем, пока металась по городу, пылая от обиды и отвращения к собственному слабоволию, это почти не ощущалось, теперь же… Пусть он козел и обманщик, но все равно с ним было уютно и спокойно. Да и уверенность, что это он нанял того, кто её ударил, становилась не такой уж незыблемой. Сергей ведь не дурак, если бы и в самом деле указания исходили от него, не стал бы так непредусмотрительно бросать улику на видном месте…
— Понимаю, — голос Алены отвлек Инку от грустных мыслей, в которые она погрязла так глубоко, что сначала даже не сообразила, о чем говорит новая соседка. — Уже поздно, давай ложиться спать.
— Хорошо, — Власова потянулась за лежащей рядом сумочкой и вынула из неё паспорт. — Держи.
— Ты извини, но, сама понимаешь…
— Не извиняйся, все нормально. Если бы ты просто пустила и не спросила никаких гарантий, мне было бы только страшнее, — отдав ей ту самую, воспетую Маяковским, красную книжицу, Инна взяла полотенце и зубную щетку с пастой. — Я в ванную, потом спать.
— Давай, — Алена снова зевнула. — Тебя завтра во сколько разбудить?
— Я поставлю будильник.
— Ладно. Тогда спокойной ночи.
Как ни странно, но уснула она почти сразу,