Наш современник, солдата Вооруженных сил Российской Федерации Леха Киреев, оказывается в теле умирающего юноши-аристократа в реальности, где правят меч и магия. Кругом война, кровь, грязь, мятежи. Изнемогающей под ударами завоевателей древней империи требуются умелые бойцы. Отличный шанс показать себя.
Авторы: Сахаров Василий Иванович
похороним. Собираемся здесь через полчаса. Скоро стемнеет, и оставаться в этом месте на ночь мне не хочется, а то мало ли кто на огонь налетит…
Альера и я, ехали по широкой тропе, и внимательно всматривались в густые заросли можжевельника и каких-то высоких темно-бурых папоротников, широкой каймой прикрывающих реку. Мы были постоянно настороже. И потому, когда один из высоких кустов на берегу дернулся против ветра, мы среагировали моментально.
Я сбросил поводья другу, который остановился на месте и стал готовить к бою арбалет, а сам спрыгнул на землю и с ирутом в правой руке, рванулся обшаривать подозрительное место. И в этот миг мне казалось, что по моему телу скользит чей-то недобрый взгляд, и оттого я двигался очень медленно и неспешно. Шаг-другой, поворошил папоротник и замер. Снова пара шагов, клинок впереди, опять остановка, и в какой-то момент, чувство опасности взвыло во мне, а в душе что-то дернулось, будто по туго натянутой струне ударили. Резко, я присел, и над головой пронеслась стрела.
Перекатившись, я переместился вперед, под самый куст, который дергался. Передо мной, в бурых папоротниках что-то промелькнуло. Я поднялся, и с высоты своего роста, увидел в зарослях крепкого белоголового парня лет семнадцати, со слабым охотничьим луком и парой тупых стрел в руках, которыми хорошо уток или гусей по осени бить, но уж никак не воевать.
— И-и-и-и! — заголосил парень, отбросил лук и стрелы, из ножен на поясе выхватил охотничий нож, и кинулся на меня. При этом он выкрикнул фразу, которая спасла ему жизнь: — Умри, проклятый ассир!
Понятно, что нападающий из своих, оствер, а значит, убивать его смысла не было. Я сделал шаг ему навстречу, левой рукой перехватил руку с ножом, на инерции движения выкрутил ее, заставил парня прижаться к земле, и сказал:
— Спокойно. Мы не ассиры, а остверы. Наемный отряд, который прибыл в храм. Ты меня понимаешь?
Пыхтение и ворчание местного жителя, который носом уткнулся в землю, продолжалось секунд десять, но, наконец, он пришел в себя, сориентировался, и просипел:
— Да, понимаю.
— Вот и ладненько, — я отпустил его и, дождавшись, пока он встанет, и отряхнет свою плотную шерстяную поддевку из серой собачьей шерсти и рваные широкие брюки, спросил: — Ты кто?
— Бор Богуч из деревни за рекой, — он махнул куда-то в сторону.
— Здесь, что делаешь?
— У жрецов грамоте и наукам всяким учился, ну и помогал им на пасеке. А сегодня ночью ассиры налетели, и давай всех без разбору убивать. Я вижу такое дело, деда Саира разбудил, на плечо его взвалил и сюда, в кусты.
— А Саир, это кто?
— Главный в храме, — уважительно произнес Бор. — Только древний очень, уже и не ходит почти, и дышит с трудом.
— И где он сейчас?
— Метров сто пятьдесят отсюда, возле речки, в самой гуще кустарника. У меня здесь шалаш рыбацкий, и он в нем. В книжку свою руками вцепился, что-то бормочет, и умирать собирается.
— Веди к нему. Надо его эликсиром целебным напоить. А лучше, пусть Саира маг посмотрит, и скажет, что ему правильней дать.
— Угу, пошли, — кивнул Бор.
Повернувшись к Альере, который караулил тропу, я выкрикнул:
— Виран, здесь живые! Главный жрец и парень из местных! Старик при смерти, помощь мага нужна, вызови его и полковника сюда!
— Сейчас! — откликнулся Альера. — Жди!
Оставив мою лошадь на месте, Виран развернулся, и помчался к храму, а я, в сопровождении мальчишки, раздвигая ирутом и свободной рукой густые заросли, направился к шалашу, который можжевельником был надежно прикрыт от взглядов со стороны тропы.
Через несколько минут я оказался в убежище, которое спасло Бора и жреца. И увидев находящегося в беспамятстве главного местного священнослужителя, высохшего и изможденного седого дедушку, который в одной длинной рубашке из домотканого полотна лежал на суконном одеяле, я подумал о том, что жить ему осталось всего ничего. Книги, про которую говорил паренек, у старика не было. Но под его одеждой проглядывал ровный плотный квадратик, примерно, двадцать на пятнадцать сантиметров, и сердце мое екнуло. Вот он, тот документ, который мне нужен. И тут же появилась подленькая мыслишка, а не забрать ли мне эту книгу себе, а старика и парня придавить по-тихому. Но я сразу же отогнал эту мерзость от себя подальше, пощупал пульс старика, удостоверился, что он еще жив, и подумав о том, что второй раз придется спасти человека в беспамятстве, покинул шалаш.
Парень остался на месте, а я вышел к своей лошади и снял с нее походный рюкзак, из которого собирался достать эликсиры. И в это время, со стороны храма, от которого мы с Альерой удалились на полтора километра, раздался взрыв, за ним сразу же еще один,
