Наш современник, солдата Вооруженных сил Российской Федерации Леха Киреев, оказывается в теле умирающего юноши-аристократа в реальности, где правят меч и магия. Кругом война, кровь, грязь, мятежи. Изнемогающей под ударами завоевателей древней империи требуются умелые бойцы. Отличный шанс показать себя.
Авторы: Сахаров Василий Иванович
сумку, в которой что-то булькало и шелестело, быстро запихал ее в полупустой рюкзак комбата, и покинул последнюю палатку, которая попала под удар «Черной Петли».
За те тридцать-сорок секунд, которые я провел у мага, на стоянке мало что изменилось. Солдаты занимали оборону и много суетились, а из других офицерских палаток выскочили батальонные капитаны, которые спросонья не понимали, что происходит и, на ходу, накидывая на себя плащи, с оружием в руках, они бежали к своим подразделениям. И все бы ничего, я бы ушел по-тихому. Но один из офицеров увидел у меня на предплечье дорогой и удобный рюкзак комбата, замер на месте и нахмурился. А я, не ожидая, пока его пробьет мысль о том, что я чужак, отбежал в сторону, влился в солдатскую массу и, скользя между врагов, устремился к лесу. И уже на самой окраине вражеской стоянки, невдалеке от трупа часового, меня догнал крик офицера, который, как мне думается, заглянул в жилище своего командира и только после этого поднял тревогу.
Я юркнул в непроглядную и сырую тьму, и через поле рванулся к спасительному для меня лесу. Ноги несли меня легко, страх подгонял и будоражил, адреналин в крови делал свое дело, и вскоре я был на месте гибели боевого ассирского дозора, где скинул чужой плащ, накинул на плечи обе лямки рюкзака, забрал болты, поправил ирут, который мне сегодня так и не пригодился, и взял в руки арбалет. Отлично! Я выполнил все поставленные передо мной на эту ночь задачи, кроме одной, оторваться от погони. И оглядевшись, я хотел сразу же направиться вглубь леса. Но у меня был снаряженный арбалет, а позади слышались крики ассиров, которые пытались меня настичь, так что, на несколько секунд можно было задержаться.
Повернувшись в сторону поля, и присев на левое колено рядом с одним из мертвых горных стрелков, я вскинул приклад арбалета к плечу. В мою сторону спешило около трех десятков солдат, которые размахивали над головой факелами. И выбрав наиболее ко мне близкого противника, я выстрелил. Особо целиться было некогда, да и ночная тьма, искажает восприятие, так что, солдата я не убил. Болт вонзился врагу в живот, и он свалился. Ну, а я, по лесной тропе, пока имелась возможность и небольшая фора, огибая кусты и думая о том, как бы мне не оставить на сучках свои глаза или иные какие не менее важные части тела и органы, начал движение по чащобе, в которой за первую половину ночи успел немного освоиться.
От вражеских солдат я оторвался на удивление быстро. Хотя, чего удивляться? Сначала ассиры на мертвых бойцах из боевого дозора время потеряли, а потом кинулись в лес, который не знали. И без командира, который бы их подгонял, рядовые бойцы и капралы быстро сдулись, и повернули назад. Так что, обстановка мне благоприятствует и напоминает времена на Земле. Если диверсанта не поймали сразу, то после, найти в горах одиночку становится проблемой из проблем. И учитывая то обстоятельство, что верхушка ассирского батальона выбита, капитаны, наверняка, сами ничего предпринимать не станут, и будут ждать указаний сверху и того момента, когда к ним пришлют нового дядю в чине полковника. Значит, непосредственная опасность, ни мне, ни партизанам отряда Калагана пока не грозит, и это хорошо, так как можно сосредоточиться на моей основной, на данный момент, задаче, выходу на соединение с имперскими войсками.
Примерно такими мыслями я тешил и развлекал себя все то время, что бродил по лесу, а затем карабкался в гору, и уже под утро, обессилев, и удалившись от перевала на шесть с половиной километров, я добрался до небольшой буковой рощицы, из которой вчера вечером уходил в ночь. И здесь, сбросив с натруженных плеч трофейный рюкзак, арбалет и меч, я вскинул руки к солнцу, которое краешком, показалось над горами и, сбрасывая нервное напряжение, закричал:
— А-а-а-а! Хорошо-то, как!
Гулкое и протяжное горное эхо разнесло мой голос по окрестностям. И простояв без движения пару минут, никого и ничего не опасаясь, я быстро развел небольшой костерок. После чего, разворошив кучи палой листвы, я достал из-под нее свой походный рюкзак, и вынул котелок, флягу с водой, баночку меда и листья взвара. При этом, походя, сравнил родной рюкзак и трофейный, и пришел к выводу, что мой удобней для конного перехода, ибо изначально шился как ковровая сумка, а для гор, конечно же, наилучший вариант трофейный. Поэтому, надо брать его, а перед этим перепаковать вещи и имущество, а что не поместится, то придется спрятать в этом самом месте. Глядишь, может быть, моя мелочевка пригодится кому-то из партизан, разумеется, если рюкзак не найдут ассиры.
Через двадцать минут, огонь моего костра, жадно пожирая сухой хворост, горел ярким бездымным пламенем. Скрестив ноги, я сидел на рюкзаке перед ним, слушал пение лесных птиц,
