Наш современник, солдата Вооруженных сил Российской Федерации Леха Киреев, оказывается в теле умирающего юноши-аристократа в реальности, где правят меч и магия. Кругом война, кровь, грязь, мятежи. Изнемогающей под ударами завоевателей древней империи требуются умелые бойцы. Отличный шанс показать себя.
Авторы: Сахаров Василий Иванович
задеть личную тему.
— Давно узнать хочу. Как ты относишься к Каисс?
— Наверное, я ее люблю, и хотел бы, чтобы она была со мной рядом.
— Как жена?
— Пока не знаю.
Мой ответ был честным, и хотя, скорее всего, Ресс хотел услышать нечто иное, новых вопросов не последовало, и спустя минуту я был в гостиной. Здесь меня уже ожидала одетая в строгое темно-зеленое платье прекрасная Каисс и, мысленно, восхитившись ее красотой и умением подать себя, я поинтересовался:
— Как провела день, красавица?
— Вместе со слугами наводила порядок на чердаке, господин граф.
Девушка слегка поклонилась, а я сказал:
— Каисс, обращайся ко мне на ты. Не в первый раз уже об этом прошу.
— Как скажете, господин граф.
«Опять двадцать пять», — мысленно усмехнулся я, и спросил:
— Что сегодня на ужин?
— Куриный суп, молочный поросенок и каша. На десерт пирожные и фрукты. Гостей ожидать?
— Нет. Сегодня поужинаем вдвоем, разумеется, если ты не против.
Каисс слегка покраснела и кивнула:
— Я не против. Можно накрывать?
— Минут через двадцать. Почту посмотрю, приведу себя в порядок и спущусь.
Грациозно развернувшись, девушка направилась в столовую, а я, прихватив увесистую стопку писем, поднялся к себе в кабинет. Личным ключом открыл дверь, скинул плащ и отстегнул ножны, а затем сразу же проверил свои метки, не лазил ли кто-то здесь пока я отсутствовал. Все было в порядке, волоски и мелкие соринки, прикрепленные в разных местах, были не тронуты. И переодевшись, я взялся вскрывать почтовые конверты.
Два десятка приглашений на праздники и торжества. С недавних пор, офицеры Черной Свиты стали весьма уважаемыми людьми, и нас стремились заполучить в гости самые лучшие салоны, так что с этим все ясно. Времени на посещение светских мероприятий нет, так же, как и желания тусоваться с высокородными болванами, так что эти бумаги в сторону. Далее, реклама оружейных магазинов, пошивочных мастерских и магических лавок. Снова ничего важного, и эти письма тоже летят прочь. И в самом конце, наиболее интересные для меня конверты, личные письма, которых имеется целых три штуки.
Первое послание от баронессы Ивэр, которая приглашала меня завтра вечером навестить ее, и это, на мой взгляд, серьезно. Раз мадам Кристина сама пишет, значит, имеется важная информация или у нее возникли проблемы. И в том и другом случае, ее необходимо навестить. Баронесса женщина хваткая, и дружбой с нею я дорожу.
Второе письмо являлось анонимкой, в которой мне угрожали расправой за смерть «светоча имперской поэзии» барона Дузеля. Почерк был хороший, плавный и с завитушками. Текст написан очень грамотно. И в целом, создалось впечатление, что писала женщина, возможно, юная девушка, которая начиталась опусов покойного поэта, и теперь изливает на меня свой гнев. Ну и ладно, пусть угрожает. Подобных писем я уже получил около двух десятков, а толку с этого никакого, так как современная столичная аристократия, по сути, сборище мелких подзаборных шавок, которые лают, но не кусают. Как там сказал про таких людишек один из земных писателей, не помню кто, но точно не русский: «Вы слабы душой. Ваши поступки продиктованы жалостью и жестокостью, и лишены смысла, ибо свершаются в смятении, словно по неодолимому зову. И более всего вы страшитесь крови. Крови и времени». Так и с этими моральными уродцами. Они могут спокойно принимать бумажные решения о гибели миллионов и красивыми словами расписывать любовь. Но эти вырожденцы не в состоянии испытывать настоящие чувства, потому что являются пленниками своего порочного воспитания. И они не могут сами пустить кровь врагу или лично отдать приказ на уничтожение конкретного человека. А если и решаются на подобный поступок, то делают это после таких душевных терзаний и мук, и с такими предосторожностями, что по каждому отдельному случаю можно роман написать. Кстати сказать, если переворошить русскую и европейскую классику, которую я в школе немного почитывал, то в ней подобного мусора добрая треть наберется. Раньше этого не понимал, а оказался в шкуре имперского аристократа, познакомился с жизнью бомонда, и многое стало понятным.
Впрочем, все это чепуха. И выкинув из головы письмо какой-то неуравновешенной натуры из высшего света, я перешел к третьему письму, которое было для меня неожиданностью, а написал его некий Очир Брегг, воин-храмовник культа Ярина, который проживал в столичном храме своего бога. Он кратко и вежливо попросил меня о встрече, в любом удобном для меня месте. Чем был вызван интерес воинствующего жреца, которых на всю империю осталось не больше двух сотен человек, не объяснялось. Но угрозы для себя я не чуял и, обдумав
