Наш современник, солдата Вооруженных сил Российской Федерации Леха Киреев, оказывается в теле умирающего юноши-аристократа в реальности, где правят меч и магия. Кругом война, кровь, грязь, мятежи. Изнемогающей под ударами завоевателей древней империи требуются умелые бойцы. Отличный шанс показать себя.
Авторы: Сахаров Василий Иванович
один на другого словно родные братья мужчин в темно-зеленой полевой пехотной униформе. Судя по красному ромбику на мягких погончиках, все они находились в одном звании, капитан.
Не спеша, офицеры прошлись вдоль сорока пяти кадетов, смерили нас презрительными взглядами, и один произнес:
— Что-то их много.
— Да, — согласился с ним второй, — многовато.
— Определенно, надо сократить курс, в нем еще есть отребье, — весомо добавил третий.
На этом все. Невозмутимые словно небожители на Смертном Суде, офицеры покинули нас, и снова на тридцать дней первым курсом занялись сержанты. Правда, на этот раз они делали упор не на физические упражнения, хотя их никто не отменял, а на психологическое давление. Причем эти звери в человеческом обличье знали подноготную каждого кадета и били по самому больному. Ты беден? Попрек нищетой. Бастард? Они крутили этот факт перед носом кадета и задевали его мать. Крестьянин? Следовал рассказ про тупость деревенских жителей, их необразованность и пьяные зачатия, в результате которого и родился данный ученик военного лицея, попавший в него лишь по недоразумению. В общем, доставалось всем, а в моем случае, для сержантов было полное раздолье. И они многое поведали мне о моей трусости и бегстве из замка, глупости Квентина Ройхо, решившего, что он может быть на равных с герцогом, и никчемности его дружины, прозевавшей нападение. Все это происходило перед строем, и скажу честно, я за малым не сломался. И только взгляд верного товарища Альеры, который морально поддерживал меня, а я его, не дал мне плюнуть на все и покинуть военный лицей с позором, как это вскоре сделали еще пятнадцать человек нашего курса.
Но все проходит, и второй месяц прошел. Снова нам дали один выходной, а затем, тридцать человек, всех, кто остался, под присмотром все тех же офицеров, которых мы видели ранее, разбили на десятки и к каждому подразделению прикрепили постоянного сержанта. Мы с Альерой попали во второй десяток, и нашим командиром стал сержант Сантин, в прошлом пограничник-рейдер, двадцать лет на юге империи ловивший контрабандистов и диверсантов из Королевства Асилк, и успевший поучаствовать в знаменитом побоище на Диньском поле, где отличился полк Квентина Ройхо. И с этого момента началась более или менее нормальная учеба, так как с нами, наконец-то, стали заниматься учителя и инструктора.
Однако определенного распорядка дня все равно не было, и все происходило, на первый взгляд, спонтанно и неорганизованно. С утра физподготовка, затем верховая езда, всего два часа, после фехтование, а далее снова физические упражнения и история имперских войн. Какая-то мешанина. И хотя беготни по кругу и нагрузок стало меньше, а работы для мозга больше, меня такое положение дел все же не устраивало, поскольку знаний и умений у меня опять не прибавлялось, а учителя и сержанты просто присматривались к кадетам и выясняли их интеллектуальный уровень. В общем, странный месяц, который истек вчера. А сегодня начинается четвертый, у нас будет очередной выходной день, а далее, снова начнется учеба, и какие изменения грядут, никто, даже Виран Альера, точно не знает, потому что, хоть он и имел про «Крестич» некоторую информацию, но не мог знать все досконально.
Я вновь вернулся в реальность, а воспоминания, от которых у меня начинали скрежетать зубы, загнал в дальний угол своей памяти. Наши сержанты стоят перед строем, и хотя они видят, что все кадеты на месте и за минувшую ночь никто из «Крестича» не испарился, следуя древнему ритуалу, они выкрикивают фамилии своих подчиненных. Первый и третий десяток меня не интересуют, я вслушиваюсь в слова сержанта Сантина, высокого блондина, который чем-то напоминает жердь, и в целом производит впечатление неуклюжего человека. Однако, мы, его подчиненные, знаем, что он может быть очень быстрым, резким и гибким, и является великолепным гимнастом с навыками разведчика, который подмечает любую мелочь, а потому недооценивать его нельзя и каждый кадет стоит не шевелясь.
— Виран Альера! — выкрикивает сержант.
— Я! — откликается мой единственный в этом мире друг.
— Нунц Эхарт!
— Я! — слышится бас, некогда полного и веселого, а теперь худого и вечно хмурого третьего баронского сына.
— Тарди Пест!
— Я! — подает голос сын простого ремесленника оствера из Йонара.
— Граф Торман Сарана!
— Я! — отвечает уже получивший сегодня тумака рано ставший сиротой, и отправленный в лицей матерью, шестнадцатилетний граф.
— Вилл Фертанг!
— Я! — это наследник князя Фертанга, самый знатный из всех присутствующих дворянин и, стоит это признать, самый подготовленный к физическим нагрузкам человек на всем нашем курсе.
