Наш современник, солдата Вооруженных сил Российской Федерации Леха Киреев, оказывается в теле умирающего юноши-аристократа в реальности, где правят меч и магия. Кругом война, кровь, грязь, мятежи. Изнемогающей под ударами завоевателей древней империи требуются умелые бойцы. Отличный шанс показать себя.
Авторы: Сахаров Василий Иванович
такой причине он и его воры до сих пор со мной рядом, а не встали на лыжи и не отошли в сторону, к своим партизанским базам. Неизвестно. Но сейчас это и неважно. Воры с нами, и значит, готовы принять бой против северян, а про награды, если они им нужны, мы с ними позже поговорим, обязательно, ибо я ничего не забываю, ни хорошего, ни плохого.
— Господа, — оглядев людей, которые волей судьбы, оказались рядом со мной, начал я короткий совет, — противник продолжает преследование. Против нас Галит Дазз со своими лучшими чародеями и наиболее крепкие вражеские воины. Через час, может быть, меньше, поднявшись от реки, которую мы миновали, они будут здесь. Отступать нельзя, слишком много с нами раненых. Поэтому я решил дать противнику бой. Последний.
Мне никто не ответил, в этом не было нужды, поскольку взгляды людей, которые поддерживали меня, были красноречивее слов, и я обратился к лейтенантам:
— Нерех, Квист, Амат, что у вас?
Первым отозвался командир 1-й кеметской сотни Квист:
— У меня в строю пятьдесят три бойца. Гранат и арбалетных болтов нет. Люди и лошади истощены. Будем драться.
— В моей сотне тоже самое, — вторил ему командир 2-й сотни Нерех. — В строю сорок девять кеметцев и семнадцать егерей.
После земляков высказался Амат:
— От охраны осталось семь человек. Есть пятнадцать энергокапсул и полторы сотни болтов.
— Хорошо, — произнес я и посмотрел на Южмарига: — Как оборотни?
— Нормально, — Ирбис слегка прищурился. — Потери были не очень большими, так что со мной восемь полных десятков.
— Отлично. Госпожа Ланн, что чародеи и сколько с нами раненых?
Настоятельница храма Улле Ракойны поморщилась, оглянулась в сторону нашего импровизированного медсанбата, где суетились маги, и ответила:
— Нас осталось семнадцать, и Оти… — заминка и взгляд на ламию, — и Катрин. Раненых сорок пять человек. Целебных эликсиров нет, все израсходованы. Силы чародеев на исходе, но еще один бой мы выдержим.
— Картавый, как твои? Не уйдут?
— Оби-жа-а-ешь, нача-аль-ник… — протянул вор. — Мы люди правильные. Забились с твоим герцогом, что за службу и пролитую кровь с нас все грехи спишут, значит, так тому и быть. Вместе с тобой хлеб ломали, так что не сумлевайся, не отступим.
— Сколько твоих осталось?
— Шестьдесят семь парней. Лучших. Стрел на арбалеты и гранат, считай, что и нет, но ножи и корты с нами.
Я произвел нехитрые подсчеты, и получилось, что в строю немногим более ста девяноста воинов, восемьдесят оборотней, восемнадцать чародеев, ламия и я сам. Хм! Неплохо! Можно повоевать.
— Значит так, господа, — начал я отдавать распоряжения. — Сейчас поднимаете людей и уводите их с поляны. На восточной стороне группируется конница, которая пойдет на противника в лоб. За нами чародеи, и на них, как обычно, прикрытие и нейтрализация шаманов. Штрафники в овраге слева и когда всадники схлестнутся, они ударят во фланг северян. Оборотни с западной стороны, вдоль тропы, и на них вражеский тыл. Общая цель одна — верховный шаман Черных Соколов. Уничтожим его, и победа за нами. В противном случае мы все здесь поляжем, и северяне, и наш отряд. Все ясно?
Офицеры и жрицы поняли меня правильно. Я ответил на вопросы, и мы кое-что уточнили. Так прошло десять минут, люди разошлись, и началось движение отрядных сегментов. Рядом со мной оставалась одна Отири, которая не показывала своей усталости, но подернутые пеленой зеленые глаза ведьмы, говорили мне о том, что она тоже на грани. Да уж, если такая девушка, потомок богини, теряет силы, то, что говорить о нас, простых смертных, которые, пересиливая себя и, понукая усталых животных, продолжают двигаться и готовы вступить в новую схватку? Хм! Слов нет. Одни эмоции и слова поэта: «Гвозди бы делать из этих людей. Крепче бы не было в мире гвоздей».
Словно почувствовав, что я думаю о ней, ламия слегка приподняла голову, сверху вниз посмотрела на меня и спросила:
— Ты беспокоишься?
— Конечно, — ответил я.
— Все будет в порядке, я знаю, что мы выживем.
— Мы с тобой, да. Но дело ведь не в этом.
— А в чем?
— В тех людях, которые идут за мной. В кеметцах, оборотнях, штрафниках и магах. Мне бы хотелось, чтобы они тоже уцелели и чтобы их близкие не носили траур.
— Ты слишком много думаешь об этом.
— В меру, — не согласился я. — Не больше и не меньше. Это для вас, ламий, может быть, люди расходный материал. Сегодня вылечили бойца, а завтра пожертвовали им, словно разменной игровой фишкой. Для меня все не так.
— Если бы я не знала тебя, Уркварт, и не видела, как граф Ройхо без всякой жалости тысячи людей из Данце на север выселял, а потом пиратов казнил, — ламия устало улыбнулась, — то подумала
