отвечать. Вопрос: кто?
Признаюсь, я был поражен его наглостью. За ним охотилась вся милиция губернии, а он, практически один, приехал к людям, которые, мягко говоря, не испытывали к нему дружеского расположения, принадлежали совершенно к иному кругу и всегда держались в стороне от уголовников. Пономарь и Плохиш в счет не шли — они мирно уживались с милицией, поскольку их бандитизм носил все-таки доморощенный и сравнительно безобидный характер. Если вспомнить, что на улице нас ожидали около тридцати вооруженных и тренированных охранников, то требовать от нас ответов на свои вопросы было, как-то, не очень осторожно.
Однако держался Ильич так, как будто подобная мысль не приходила ему в голову вовсе.
— Значит, ты приехал вовремя, — ответил Храповицкий невозмутимо. — Мы сами хотели бы знать ответ на этот вопрос. Выяснением этого мы сейчас и занимались.
— Выяснили? — коротко осведомился Ильич, хмурясь.
— Нет еще. Хотя для нас это так же важно, как и для тебя. Пусть и по другим причинам.
Я обратил внимание на то, что Храповицкий говорил с ним спокойно и даже охотно. Как с равным.
— Слышь, — ухмыльнулся Бык, вынимая вилку изо рта и оживляясь. — Так не бывает. Пацана поставили на глушняк. — Он сделал движение руками, как будто выжимая тряпку. Очевидно, так, по его мнению, проходила процедура постановки „на глушняк“. — А виноватых, понял, нет! Вам самим не стремно?
— Да говорят тебе, это не мы! — выкрикнул Плохиш. В его голосе звучали почти истерические ноты.
Бык лишь поднял бесцветные брови, но даже не повернул головы в его сторону. Вместо этого он уставился на нас с Храповицким и спросил с любопытством.
— Это кто голос подал? Ваш коммерсант, что ли? Я в натуре, в непонятках.
От этого чудовищного оскорбления, нанесенного публично, Плохиш задохнулся и издал сдавленный горловой звук. На такой эффект Бык, видимо, и рассчитывал. Он радостно осклабился.
— Ой! Я ошибся! — поспешно воскликнул он с деланным испугом. — Это, видать, ваша „крыша“! Здорово, братан!
И он, сорвавшись с места, бросился жать руку оторопевшему Плохишу с преувеличенным почтением. Он явно глумился. Но теперь в лице переменился Храповицкий.
— Мы не платим бандитам! — заявил он высокомерно.
— Знать, богато живете, — завистливо откликнулся Бык. — Делиться надо. Или вы все мусорам относите?
Ильич, очевидно привыкший к шутовским выходкам своего сподвижника, сделал неуловимое движение, призывая его замолчать, и тот сразу же успокоился и сел на место.
— А мой завод тоже не вы хотели забрать? — спросил Ильич насмешливо.
— Про завод ты со мной говори, — сказал Пономарь твердо. — Это мой бизнес.
Ильич медленно повернулся к нему и уставился на Пономаря своим неподвижным взглядом.
— Опять не понял! — радостно встрял Бык. — Завод наш. А бизнес твой.
Пономарь слегка покраснел. Он хотел ответить резкостью, но Бык его перебил.
— Вот ты сам подумай. Головой, — привычно начал объяснять он. — Значит, ты будешь бабки грести, а пацаны пускай пасутся? Нам ведь чужого не надо. Ты нам наше отдай. Ты пацанам шаг навстречу сделай, они тебе два в обратку сделают. Нам все равно, на чем по степям скакать. Если нет денег, ты нам „тачки“ зашли.
Всю это набившую оскомину бандитскую чушь я слышал уже не раз. Именно в этих терминах они обычно „приговаривали“ коммерсантов к выплатам.
— Ты лохов на „стрелках“’разводи! — вспыхнул Пономарь. — Со мной это не пройдет.
Ильич тяжело усмехнулся.
— Ты нас „валить“ собрался? — в упор спросил он. Пономарь не ответил. Объявить войну Ильичу он не решался, несмотря на всю свою смелость. Сказать что-то неопределенное означало уступить.
Ильич еще подождал. Но ответа не последовало. Выиграв раунд, Ильич продолжил, уже чуть мягче.
— Дураки воюют. Умные договариваются. Не так?
— Ладно, — неохотно согласился Пономарь. — Давай встречаться. Только отдельно. Я не хочу об этом при всех говорить.
Было ясно, что второй раунд вновь остался за Ильичом. И он решил нарезать колею глубже.
— Значит, по заводу потом, — заключил Ильич. — А как насчет Синего?
— Думаю, здесь наши интересы совпадают, — заговорил я. — И лучше нам будет объединить усилия. У вас есть свои источники. У нас — свои. Если мы зайдем с двух концов, то выяснение не займет много времени.
Ильич подумал и кивнул.
— Отвечать все равно придется. Рано или поздно все выяснится, — произнес он убежденно. — Но нужно, чтобы рано.
— А то нас, слышь, пацаны не поймут, — с угрозой подхватил Бык. — Они и так уже копытом землю роют. — Он покосился на Пономаря, но тот и бровью не повел.
Мне
