Услышанные молитвы

своими желаниями ради нее хоть раз? Вот такая новенькая идейка! — Зоя перевела глаза с Элли на Алекса, а Фейт от того, какой оборот принял их праздничный обед, охватил ужас. Она благодарно посмотрела на дочь, но постаралась повернуть поток вспять, пока он не захлестнул их всех.
— Я думаю, мы решим это с папой. Благодарю тебя, дорогая. Но нет никакой спешки. — Как обычно, Фейт пошла на мировую, но сердце гулко бухало в груди от того, что он ей сказал.
— Мы все уже решили, Фейт. Вопрос закрыт.
— Тогда нечего было об этом говорить, — рассудительно заметила она. — Я бы не стала. Тем более что вопрос отнюдь не закрыт. Я послала документы в Нью-Йоркский университет на курсы продолжающих образование.
Она не стала говорить о подготовительном отделении на юридический факультет — достаточно и того, что уже сказала. Нечего ссориться в День благодарения и портить девочкам праздник. Но Алекс вел себя так покровительственно и заносчиво, что она не удержалась и дала ему знать, что отнюдь не все в его руках. Но тут же пожалела об этом — муж с силой ударил кулаком по столу. Всех, включая Фейт, поразила его ярость. И теперь, хотела она того или нет, война возобновилась. Упорная война, и муж не желал ее проигрывать.
— Отзови документы, позвони в университет, — потребовал он. — Ты не пойдешь на юрфак, это окончательно. Я этого не потерплю!
А ведь Фейт всего-навсего хотела подготовиться к поступлению осенью на учебу. И кроме того, такое времяпрепровождение она считала полезнее обедов и походов по магазинам с подругами.
— Кого ты из себя строишь? — закричала Зоя на вставшего из-за стола разъяренного отца.
— Не смей так со мной разговаривать! — закричал он в ответ, и у Фейт на глазах показались слезы. Она совершенно не хотела ссоры в семье. Наоборот, мечтала, чтобы все шло гладко, пока дочери дома. И поскольку спорили из-за нее, ей казалось, что она виновата в размолвке.
— Зоя, пожалуйста! — мягко попросила Фейт, пытаясь успокоить младшую дочь, но слова девушки вывели Алекса из себя.
Зоя с малолетства его критиковала, но на сей раз яснее обычного дала понять, что она чувствовала. Не смогла стерпеть то, как он разговаривал с матерью и отзывался о ней. Фейт было тяжело себя защитить, сказывались долгие годы, когда ею распоряжались и помыкали.
— Нет, мама! — повернулась к ней Зоя, и Фейт заметила, что на ее ресницах сверкнули бусинки слез. — Не понимаю, как ты можешь позволять ему разговаривать подобным образом? С меня довольно! Если ты не смеешь его остановить, то это сделаю я. — Она, дрожа от ярости, посмотрела на Алекса: — Ты ведешь себя с мамой по-хамски. И всегда так к ней относился! Но как ты смеешь? Неужели после всего, что она сделала для тебя и для всех нас, не можешь обращаться с ней по-человечески? Пора бы проявить элементарное уважение. Хочет на юридический факультет — так почему, черт побери, ей нельзя? Я бы весь следующий год предпочла питаться одними хот-догами, только бы знать, что она счастлива!
Тут не выдержала Элли и с высокомерным раздражением посмотрела на младшую сестру, и Фейт пожалела, что у нее нет волшебной палочки, чтобы всех утихомирить.
— Ты всегда все портишь. И бросаешься на папу!
— Да ты посмотри, как он обращается с матерью! Господи, неужели ты считаешь это нормальным? Полагаешь, что она это заслужила? Эл, ты же понимаешь, наш отец не святой. Он просто мужчина. А к маме относится словно к пыли под ногами!
— Сейчас же прекратите! — закричала на дочерей Фейт. Девушки вели себя безобразно, но еще хуже было то, что они ругались из-за нее. Обед закончился на отвратительной ноте, которую никто никогда не забудет. И все потому, что Алекс упомянул, что она вознамерилась поступать на юридический факультет. И еще она злилась на себя. Следовало подумать, прежде чем затевать кутерьму, которая расстроила всех. А Алекс, не говоря ни слова, вышел из комнаты и хлопнул дверью.
— Довольна? Смотри, что ты наделала? — закричала Элли на мать. — Все испортила!
— Чушь! — огрызнулась Зоя. — Ты всегда защищаешь отца! А сегодня начал он. Унизил мать перед нами. Думаешь, ей приятно?
— Не надо было ему говорить, что ты подала документы! — упрекнула Элоиз мать. — Он очень расстроился. Зачем надо было рассказывать? — Она тоже была в слезах.
— Потому что я тоже расстроилась, — извиняющимся тоном отозвалась Фейт. Она хотела успокоить девочек — ненавидела, когда они ссорились, особенно из-за нее. И всегда чувствовала себя виноватой, если так случалось. — Собиралась сказать позже, когда окончательно станет ясно. Я еще не решила. — Она разрывалась между порывом отстоять себя и нежеланием огорчать дочерей. Еще было время отказаться от своих планов.