Услышанные молитвы

заболела, и у меня голова кругом. Забежал на часок домой перекусить и поругался с Пэм. Ничего грандиозного, но много всякого мелочного дерьма.
— Из-за чего же вы поругались? — Фейт всегда умела его выслушать.
— Хочет, чтобы я ходил с ней на десять тысяч идиотских вечеринок, сама успевает на две-три за вечер. А у меня нет ни малейшего желания играть роль принца-консорта

. Она прекрасно знает, что я терпеть этого не могу. И к тому же, как только мы куда-нибудь попадаем, Пэм немедленно исчезает. Так что моя единственная задача — довести ее до порога. У меня нет времени на всякую чушь. Ты же знаешь, Фейт, я или на судебном заседании, или готовлюсь к суду.
— Она согласилась? — мягко поинтересовалась Фейт.
Брэд уже набрал воздуха в легкие, но на секунду сдержался. Достаточно уже того, что он вывалил на Фейт раздражение от ссоры с женой, но его все-таки прорвало:
— Как бы не так, согласилась! Прочитала мою электронную почту, и это меня взбесило.
— Я тебя не виню. — Фейт сама ненавидела, когда совали нос в ее переписку. Она была замкнутым человеком и не хотела, чтобы даже дочери читали ее электронную почту, особенно от Брэда.
— Сама понимаешь, письмо оказалось тем, где я благодарил тебя за проведенное в Нью-Йорке время. Ничего особенного, но я пришел в бешенство. — Брэд внезапно рассмеялся. — Она решила, что я в тебя влюблен, попала пальцем в небо.
На другом конце провода Фейт тоже улыбнулась:
— На днях Зоя заявила мне то же самое. По крайней мере спросила, нет ли у меня с тобой связи.
— И что ты ответила?
— Ответила, что нет. Зоя была очень разочарована, сказала, что напрасно. Она считает, что я того заслуживаю и Алекс тоже, раз так со мной обращается. Было забавно от нее такое услышать.
— Она права: твой муж ни черта для тебя не делает. Не сводит ни в ресторан, ни в кино. Похоже, только работает, ест и жалуется… вроде меня. — Оценив нарисованный им портрет, Брэд расхохотался. — Пэм тоже надо кого-нибудь завести. Только в отличие от меня у нее наверняка кто-то есть.
— Ты серьезно? — пришла в ужас Фейт.
Он никогда ей не говорил, что больше не спит с женой. Некоторые вещи Брэд не открывал даже ей.
— Я не спрашивал. Считаю, не мое дело. — Он не желал вдаваться в подробности, но Фейт поняла, что имелось в виду, и очень удивилась. Она никогда бы не подумала, что Брэд ведет монашеский образ жизни. Но кто знает, что творится за запертыми дверями спален. — Ее не касается, чем я занимаюсь. Не позволю, чтобы она тебя поносила. — Брэд пощадил Фейт и не стал упоминать, как отозвалась жена об их посещении храма. — Извини, Фред, что звоню с жалобами. Я тебе говорил, что чертовски устал. А она меня безумно разозлила.
«Хорошо, когда есть кому выговориться», — подумал он. Они еще немного поговорили, потом Брэд снова принялся за подготовку к суду. И Фейт тоже обрадовалась, что выпустила пар. Повесив трубки, оба, как обычно, почувствовали себя лучше. Она поднялась наверх принять ванну. А он еще несколько минут сидел в своем кабинете, смотрел в пространство и думал о ней.
Брэда поразило, как все совпало. Пэм обвинила его в измене с Фейт, а ее дочь одновременно спросила, нет ли у них романа. Но еще удивительнее было то, что их заподозрили в нежных чувствах друг к другу. Однако то, что общество Фейт казалось ему приятным, ничего не меняло. Она оставалась для него той же маленькой девочкой, как тогда, когда он помогал ей залезать на деревья и красил косы в зеленый цвет. Или он ошибался? Внезапно Брэд понял, как много она для него значит и как он к ней привык за последние два месяца. Он живо представил, как катался с ней на коньках в Рокфеллеровском центре, зажигал свечи на алтаре святого Иуды в соборе Святого Патрика… Никогда он не видел лица красивее. Она вся светилась, вознося молитву. Пришла внезапная мысль — неужели Пэм права? Брэд устало улыбнулся и покачал головой. Он фантазировал. Нет, он не был влюблен! Какой бы красивой ему ни казалась Фейт и тогда, в детстве, и теперь, она была ему не более чем другом.
И в Нью-Йорке Фейт, сидя в ванне, задавала себе похожие вопросы. Она пришла к таким же выводам, что и Брэд. Глупые они глупые — и Пэм, и Зоя: нет у них с Брэдом никакого романа. Они друзья, как брат и сестра, и больше ничего не хотят, только дружбы. Иначе все рухнет. А это следовало предотвратить любой ценой.

На следующее утро после ссоры с Пэм Брэд ехал на работу, и вдруг напротив собора Святой Марии ему в голову пришла неожиданная мысль. Но поскольку на одиннадцать была назначена встреча, времени остановиться не было. Попав в контору, он дал поручение