Услышанные молитвы

— Значит, так, — подытожила Фейт. — Я пробуду в Вашингтоне четыре дня, а тебе могу оставить замороженную еду. Хотя я не в курсе твоих планов. Ты собираешься куда-нибудь на следующей неделе? — Она надеялась, что Алекс уедет в командировку и не так драматично воспримет ее отсутствие. Это бы значительно все упростило.
— Нет, — буркнул он с таким видом, словно жена объявила ему, что ее задержали за вооруженное ограбление и сейчас препроводят в тюрьму. — Не могу поверить, что ты на это способна! Корчишь из себя студентку, в то время как твоя обязанность — заниматься домом.
— Алекс, будь благоразумен. Наши дочери выросли и разъехались. Чем я здесь должна заниматься? Нечем. По вечерам я готовлю тебе ужины, а днем совершенно не знаю, куда себя деть. Я умирала от скуки, пока не пошла учиться.
День ото дня поведение мужа становилось все нестерпимее. Его эго жаждало полного контроля над женой. Алекс желал, чтобы она поступала, как потребует он. Но даже в глазах Фейт Алекс зашел слишком далеко.
— Я, к сожалению, вижу, что тебе наскучил наш брак, — процедил он.
— Я этого не говорила, просто мне больше нечего делать. Ты прекрасно это понимаешь. Ты мне советовал брать уроки игры в бридж и ходить на занятия в музей. Но в том, что я делаю, больше смысла.
— Только не для меня.
— Так как насчет Вашингтона? — Фейт поспешила прервать его нападки. Все это Алекс уже говорил, и ей надоело выслушивать одно и то же и поминутно извиняться.
— Поступай как знаешь.
— Что это значит? — Фейт хотелось выяснить, какую ей придется платить цену. Насколько муж разозлится и какой тяжести придется понести наказание. Она решилась и теперь поедет куда угодно, но надо же представлять, что за этим последует.
— Это значит, что ты действуешь так, как считаешь нужным. На свой страх и риск. — В его словах прозвучала едва прикрытая угроза, которая, как всегда, задела ее за живое.
— Как я от всего этого устала, Алекс! Господи, я же не совершила никакого преступления. Никогда тебе не изменяла. Не бросала ни тебя, ни детей. А ты ведешь себя так, словно я виновата во всех грехах.
— Ты ненормальная. — Он с отвращением посмотрел на жену, встал и сделал шаг к двери.
— Если так, то это ты меня довел.
— Нечего меня винить, если тебе не нравятся последствия собственных поступков.
— Хорошо, не буду, — твердо проговорила Фейт. — Я уезжаю в Вашингтон на четыре дня. Если понадоблюсь, позвони. Я оставлю тебе всю необходимую еду.
— Не беспокойся, я найду, где поесть, — процедил сквозь зубы Алекс.
— В этом нет необходимости. Я приготовлю ужины на четыре дня, а ты выбирай — есть дома или куда-то идти.
Алекс ничего не ответил, круто развернулся и вышел из кухни.
Фейт не сообщила об их разговоре ни Брэду, ни Зое. Сцена была настолько неприятной и унизительной, что никому не хотелось рассказывать. Она решила, что справится сама. Утром в день отъезда она попрощалась с Алексом, но он не удосужился ответить. Продолжал читать свою газету и вел себя так, словно ее вообще не существовало. Если он рассчитывал заставить Фейт прочувствовать вину, то добился совершенно обратного результата. Она только разозлилась и с радостью покинула дом. И когда оказалась на улице со своим рюкзачком, небольшой дорожной сумкой и компьютером, у нее возникло ощущение, словно она освободилась из тюрьмы. Компьютер ей требовался для работы и чтобы быстро связаться с Зоей и Брэдом. «Какое же это приятное чувство свободы», — подумала она.
В учебной экскурсии принимало участие больше половины курса. Отъезжающие встретились в аэропорту Ла-Гуардиа и сели в самолет, который доставил их в Рейгановский национальный аэропорт в Вашингтоне. Они поселились на Массачусетс-авеню в небольшой гостинице, забитой иностранными студентами и мелкими предпринимателями. Одно то, что Фейт оказалась вдали от дома, приводило ее в хорошее настроение, а побывав в Смитсоновском институте и в Библиотеке Конгресса, она пришла в полный восторг. Фейт уже придумала тему работы, которую собиралась писать, вернувшись домой. Она стала делать первые наброски в гостиничном номере и, после того как они поужинали в индийском ресторане, ненадолго включила компьютер. До этого она около часа разговаривала с так понравившейся ей женщиной-профессором, а потом с интересом обсуждала с однокурсниками проблемы конституции и основанных на ней законов. Возникла жаркая дискуссия по поводу первой поправки, и к тому времени, когда Фейт возвратилась в комнату, она была полна сил. Она принялась быстро печатать на компьютере и в этот момент услышала сигнал, что по электронной почте поступило сообщение. Оно оказалось от Брэда.
«Привет, Фред! Как твой