Услышанные молитвы

появление в Нью-Йорке.
К его приезду прошла еще одна неделя после измены Алекса. Адвокаты супругов связались друг с другом, и дело продвигалось вперед. Элли они пока еще ничего не сказали, однако Алекс заявил, что позвонит ей в выходные, и Фейт опасалась ее реакции. Нетрудно было предугадать: как бы ни виноват оказался отец и как бы жестоко он ни поступил с Фейт, Элоиз все равно встанет на его сторону. Но раз она ближе к отцу, пусть он сам ей и рассказывает. Тем более что Зоя узнала о разводе родителей от матери. Фейт понимала, что все равно не переубедит Элоиз — та не сможет взглянуть на происшедшее ее глазами. Она лишь надеялась, что дочь постарается понять и ее.
Брэд решил остановиться в отеле «Карлайл», чтобы быть поближе к Фейт. И в субботу в девять, побрившись и приняв душ, был у нее. Он настолько вымотался в предыдущие дни, что умудрился выспаться в самолете. А Пэм сказал то же самое, что и Фейт, — что отправляется в Нью-Йорк посоветоваться с адвокатами по поводу сложного случая. Жена ни о чем не спросила. Брэд опасался, что Фейт воспротивится его приезду, если узнает, что он затеял все ради нее. Фейт не хотела взваливать на него больше того, что он и так на себя взял.
Брэд нервничал, когда звонил в дверь. Фейт сильно побледнела и осунулась. На ней были черный свитер и джинсы. Белокурые волосы ниспадали прямыми прядями на щеки. Увидев Брэда, она улыбнулась и радушно его обняла. Фейт больше не казалась подавленной, как во время ее первого звонка по телефону, — только грустной и безмерно уставшей.
Она угостила его булочками, сварила кофе, пожарила омлет. Они сидели на кухне и долго разговаривали. А потом перешли в гостиную и разожгли камин. Фейт по-прежнему спала в комнате Зои. Ей начинало казаться, что она больше никогда не решится лечь в свою постель.
— Все так странно, — жаловалась она Брэду. — Я чувствую себя так, как после смерти Джека. Словно все переменилось и больше никогда не станет прежним. Двадцать шесть лет жизни псу под хвост.
— Понимаю, девочка, тебе непросто. Но настанет день, когда станет легче. Сейчас все не так, как после гибели Джека, у тебя появился шанс обрести лучшую жизнь. Алекс тебя медленно убивал. Это ты, а не он, заслуживаешь лучшей доли.
Они сидели у очага, и Фейт слушала его спокойную речь. Брэд спросил, не хочет ли она покататься на коньках. Но Фейт слишком устала, да и он, если честно, тоже — долгая дорога после трудной недели далась нелегко. Но Брэд был доволен, что приехал, и Фейт тоже обрадовалась ему.
— Тебе когда на работу?
Брэд совсем забыл, что наговорил ей о встрече с адвокатами, но вовремя спохватился, и Фейт ничего не заметила по его лицу.
— Около четырех, может быть, в пять. Я с ними пробуду пару часов, не больше.
Брэд решил, что вернется в гостиницу, вздремнет, а потом отправится с ней поужинать.
— Слушай, Брэд, — подозрительно улыбнулась Фейт, — а не из-за меня ли одной ты сюда явился.
— Что ты, детка, — ответил он. — Я тебя очень люблю… Но проделать такой путь только для того, чтобы подлатать твое разбитое сердечко?.. Это уж слишком.
— Вот и славно! У тебя должны быть заботы поважнее.
— Я ежедневно твержу себе то же самое, — хмыкнул Брэд, — хотя приходится и о тебе беспокоиться. Ты попала в переплет, детка. Но произошло это тогда, когда ты вышла замуж за Алекса.
— Джек тоже так всегда говорил.
Однако неприятности в ее жизни случались и раньше. И именно они подготовили Фейт к издевательствам Алекса.
— И был совершенно прав.
Брэд вывел ее поесть в ближайшую закусочную. Фейт остановила свой выбор на салате с яйцом, и он настоял, чтобы она съела хотя бы половину. А сам он взял суп с мацой и поделился с ней. Вот за это он любил Нью-Йорк.
— В Калифорнии таких супов нет, — улыбнулся Брэд.
Потом они долго гуляли и завернули в Центральный парк. Деревья стояли еще голые, и все вокруг казалось серым. Но воздух и ходьба сделали свое дело — оба почувствовали себя лучше. Они вернулись домой в середине дня. Фейт приготовила Брэду чашку горячего шоколада, а он снова разжег камин, раздумывая, сохранит ли она себе дом. Но спрашивать не стал, чтобы не расстраивать. Место славное, но ей лучше куда-нибудь переехать. Однако говорить об этом рановато.
— О чем так сильно задумался? — поинтересовалась Фейт, подавая ему чашку дымящегося шоколада.
— О тебе, — честно ответил Брэд. — Какая ты все же удивительная женщина! Другие поступили бы совершенно иначе — тут же рассказали бы дочерям, что натворил их отец. А ты ведешь себя честно и справедливо, патологически порядочно и доброжелательно.
Они оба понимали, какую цену ей приходится за это платить.
— Спасибо, — тихо поблагодарила его Фейт.
Ее