Успеть на войну

бежал меня посетила еще одна идея. Что если совместить топотуху с ирландской чечеткой? Чечетку сплясать наверное никто не сможет, а вот саму идею синхронного танца большой группы танцоров можно позаимствовать. Идея моя понравилась, оказалось, что в деревнях что-то подобное было еще с царских времен, чечетка не чечетка, но больше похоже на степ. Вот мы с парнями и выбрали самые лучшие и простые па из всего, что они мне по очереди показывали, а потом и исполнили, задорно с молодецким посвистом, но надо тренироваться еще, чтобы все пятнадцать человек танцевали как один, как одно тело. Зиночка, посмотрев наши пляски, тут же моих танцоров припахала для кадрили, что мы с ней придумали, но там они танцуют уже в паре с женами и дочерями командиров. Поначалу я опасался за солдатиков, а ну как какой-нибудь летеха приревнует солдатика к своей жене, подруге, невесте. Могли разгореться нешуточные шекспировские страсти, возможно с членовредительством и не дай бог смертоубийством. Но нет, должен отдать должное красным командирам, они понимали, что станцевать с партнершей, и не обнять ее за талию невозможно. К тому же, сами командиры вечером обязательно присутствовали на репетициях, даже пару раз пришлось всех выгонять, потому что начали мешать и смущать моих артистов своими криками восторга и хлопаньем в ладоши. В общем, оставив музыкантов и дальше мучить инструменты, пошел к себе в комнату, где меня наверное уже ожидал Сеня. Сеню я тоже припахал на участие в концерте, пообещав ему лавры юмориста разговорного жанра. А как он хотел, чтоб я пропустил такую колоритную фигуру, он же вылитый персонаж из рассказа Евдокимова, Из бани, где… морда красная… Вот этот то рассказ мы с Сеней и учим в тайне от всех, будет сюрприззз. Сеня, когда прочитал воспроизведенный по памяти мной рассказ, ржал долго, при этом упал со стула и держась за живот не мог успокоиться пока я не вылил на него кружку воды. Теперь вот учим, спрятавшись от всех у меня в комнате.
— Сеня гад хватит лыбится, ты должен говорить серьезно, вздыхать тяжко, вроде ты раскаиваешься, но пока не знаешь в чем. А ты опять лыбишся. Пойми, будешь улыбаться когда рассказываешь — смеяться будут с тебя, а не с рассказа.
— Ну и зануда ты Колька стал, прям как наш комиссар.
— Ты давай, не отвлекайся, начинай сначала. Так, молодец, теперь после фразы — Че делаешь то! Второе весло уже сломал! Чем теперь гребсти то будешь? Отсюдова! — Иди давай, сделай удивленно-добродушное лицо. Ты ведь добрый и никому зла не желаешь.
— Ага добрый я.
И Сеня опять заржал как конь. Тьфу ты, ну что ты с него возьмешь. Вот так я с ним и мучаюсь. А куда деваться, обещал сделать звездой — будет он у меня звездить никуда не денется. Пока Сеня перед большим зеркалом, которое незнамо где достал Тарас, кривлялся, пытаясь читать без смеха, я перебрался за стол, где меня заждался мой обед. Ем я сейчас вместе со своими студентами еду, приготовленную женскими руками, в столовую не хожу. Ну ее, утром готовят студентки, в обед кто-то из командирских жен не занятых в концерте, но присутствующих почти на каждой репетиции и пытающихся помочь нам хотя бы в бытовом плане, вечером опять студентки. Что там сегодня у нас на обед было? Приподымаю крышку со стоящей на столе сковородки. Ого, жареная картошечка с салом и малосольные огурчики и капустка квашеная с брусникой в отдельной тарелочке — это какой-то праздник сегодня. Вчера были макароны по-флотски, а позавчера суп из пшенной каши с пшенной кашей. Что-то чувствую какой-то дискомфорт, тихо почему-то. Я посмотрел на Сеню, его взгляд напомнил мне кота из мультика Шрек.
— Коля может я пока прервусь щас перекусим, а потом я продолжу. Ты как, за?
— Семин как говорил один умный человек, чтоб к артисту пришло вдохновение, артист должен быть голодным. Поэтому пока не расскажешь без своей улыбочки, фиг, что получишь.
— Жмот ты Коля, тут же на двоих и то много будет, а ты своему товарищу кусочек хлеба пожалел. Эх ты.
— Ладно, уговорил, корочку хлеба я тебе выделю, давай присаживайся хитропоповец ты наш.
Следующие пятнадцать минут прошли в молчании которое прерывалось стуком ложек о сковородку да хрустом огурцов.
— Ну вот поели, теперь можно и поспать — голосом мультяшного персонажа пошутил я.
— Как это поспать, а работать кто будет? — Сеня не смотрел мультик, поэтому юмора не понял, а смотрел на меня очень даже недоуменно-осуждающе.
— Сень это шутка.
— Ааа.
— Сеня у меня есть к тебе разговор о котором никто ни должен знать.
Семин отложил в сторону не доеденный огурец и посмотрев на меня серьезным взглядом сказал.
— Говори.
— Ты ведь помнишь, что я потерял память?
— Помню.
— Я хочу чтобы ты помог мне ее вернуть.