Главный герой, в результате удара молнии, попадает в 1938 год, в самый пик политических репрессий и чисток. Ему предстоит вырваться из застенков НКВД, а впереди его ждет большая война. Готов ли он будет к ней? Что ему нужно будет сделать, чтобы попасть на войну не в качестве пушечного мяса, а умелым и подготовленным командиром?
Авторы: Проценко Владимир Валерьевич
номер 2, но дальность выше у первого. И вот еще что, после доводки переводчика огня у второго вместо одиночного выстреливается по три патрона.
— Все нормально, Борь. Это я просил так сделать, просто тебя не успел предупредить. Тут другая проблема нарисовалась, меня в дивизию отзывают, закончилась моя командировка. Вот такие, блин, пироги.
— Тю нашел проблему, знаю я об этом, меня кстати тоже переводят в дивизию и всех наших механиков. Мое начальство, — Боря поднял глаза к небу — заинтересованно вооружить после испытания прототипов спец подразделения НКВД. И кстати пора уже дать название нашим автоматам, а то прототип 1 прототип 2 как то не звучит. Ты как согласен?
— Согласен Боря, согласен и название я давно придумал, сейчас подожди немного.
Я подошел к красноармейцам которые набивали пустые магазины патронами.
— Бойцы отставить все, стрельб больше не будет, собираемся и возвращаемся в часть.
Развернувшись пошел обратно к недоумевающему Борису.
— Колька ты чего, я хотел еще немного пострелять. Крендельков с обиженным выражением смотрел на меня.
— Боря нас вызывают в дивизию, значит будут смотреть наши автоматы, а ты их сейчас расстреляешь в хлам. И что мы тогда там покажем, ведь нового ствола и ствольной коробки у нас пока нет. Поэтому, ты сейчас опломбируешь ящик, куда они сложат автоматы и откроешь его только в дивизии.
— Так их сперва почистить надо.
— Вот в дивизии и почистят. Кстати, ты на машине? Подвезешь?
— Подвезу, а, что ты там о названии говорил?
— Вечером, Борь, все вечером, поехали.
Подождав пока Крендельков опечатает деревянный ящик, куда сложили наши автоматы, и, дождавшись когда бойцы с этим ящиком направятся к машине стоящей возле КПП, я не спеша двинулся туда же вместе с Борькой.
— Послушай, Борь, тут мне одна идея пришла в голову, только не перебивай, — я пинаю камушек лежащий на моем пути, — идея такая, на базе винтовочных гранат изготовить подствольный гранатомет для наших автоматов.
— А на кой, если уже есть винтовочные гранаты, и как из под ствола ты собираешься ими стрелять? — Борис смотрел на меня с явным недоумением.
— Понимаешь Боря, гранатомет должен работать автономно от автомата, одновременно гранатомет усиливает огневую мощь автоматчика и группу где есть такой гранатомет. Еще гранатомет можно использовать как легкий миномет с простейшим прицельным приспособлением для полупрямой наводки, а так же дальности с помощью дистанционной шкалы и отвеса, подвешенного на оси прицела. Но для винтовки и карабина такой гранатомет не подойдет. Вот представь ты штурмуешь здание неприятельского штаба, из окон по тебе ведут огонь, но ты добросить гранату в окно не можешь потому что далеко. С нашим гранатометом ты можешь стрелять по окнам с двухсот, а то и с трехсот метров, при этом не вставляя всякую хрень в ствол автомата, понимаешь меня?
— Понимать то понимаю, но визуально пока подставить не могу, перед глазами крутится наш автомат с приделанным винтовочным стволом. Ты представляешь, Коля, сколько автомат с твоим гранатометом будет весить, или я чего-то не понял?
В это время мы подошли к нашей машине, где бойцы, уже поставив в кузов ящик, стояли ожидая нас.
— Ладно, Борь, как приедем еще поговорим. Так бойцы. Чего стоим? В машину.
И сам полез в кузов полуторки. Пока ехали немного замерз. Машина была без тента, а сейчас не май месяц хотя и март, но снега по колено. Правда солнышко уже пригревать начинает, но все равно в кузове холодно. Вон бойцы буденовки распустили, под подбородками завязали и им хорошо, а я так не могу — невместно. Пока ехали, вспомнил, как хотел сегодня зайти к ремонтникам, у них там Т-26 на ремонте стоит, чтобы договориться с экипажем изучить вооружение, а возможно и управление основным танком РККА. Но видимо не судьба. Плохо — это очень плохо. Сейчас март 1939 года, а я еще мало, что умею. Скоро должен начаться конфликт на Халхин-Голе, потом финская, то ли в октябре, то ли в ноябре, точно не знаю. Так вот я стал бояться, что не успею на войну, точнее подготовиться к войне, а на войну я попаду, вот только каким? О, кажись, приехали.
— Давай рассказывай, что ты там придумал с названием для наших автоматов. Хотя я не пойму, почему ты пистолет-пулемет упорно называешь автомат?
Я откинулся на спинку стула, закинул ногу за ногу, сложил руки на груди и ответил.
— Так для меня проще, долго говорить пистолет-пулемет, автомат короткое емкое слово. Да, я знаю чем отличается ПП от автомата, но мне так проще, понятно? А насчет названий, вот что я придумал. Многие бойцы называют оружие именами, например, СВТ-38 зовут Светкой, ДП 27 Дегтярем, да взять того же Максима. Вот и я подумал
