Успеть на войну

После этой песни, хлопали мне тоже хорошо, и я, чтобы долго не задерживаться на сцене, пару раз поклонился и сбежал за кулисы. Дальше парни уже будут выступать без меня. А я пойду в гримерку, нужно костюмчик почистить, зашить, а если получится то и погладить, а то форму сдать придется, ее, ведь нам только для выступления дали. Только в гримерке я своего костюма не нашел, а нашел там целого майора милиции Стрельникова. Расхаживающего по гримерке с мрачным видом. Того самого, который нас развел на концерт.
— Проходи политрук, присаживайся, вещи свои не ищи, девчата забрали их в чистку, там и зашьют, и погладят. А мне нужно с тобой поговорить, вернее, задать тебе несколько вопросов. — Как-то довольно сухо сказал майор.
Я, не понимая, что нужно от меня этому, ставшему вдруг не приветливым майору, прошел к ближайшему стулу и приготовился слушать. Вроде все хорошо, концерт идет, договор свой мы выполнили, или он меня опять развести на что-то хочет, потому и хмурый такой. Но первые, же его вопросы меня удивили, вернее даже ошарашили.
— Скажи-ка мне политрук, зачем ты так рвешься на северный полюс? Ты так сильно хочешь увидеть белых медведей? — И он вопросительно уставился на меня.
— Какие медведи, какой полюс, товарищ майор? — Обескуражено ответил я.
— Тот самый полюс, куда ты отправишься лет на двадцать, ухаживать за белыми медведями. — Раздраженно ответил майор. — Ну — ка, рассказывай от какого старого беспризорника, ты слышал эти песни, и без вранья, возможно, я смогу тебе помочь.
— Да, что не так с этими песнями? — Удивился я. — Хорошие песни, людям нравятся, вон даже просили их повторить.
— Песни замечательны, слов нет. Только, как ты там, — он скрестил пальцы на руках, изображая решетку — будешь пояснять такие слова: «Край небоскребов и роскошных вилл», или «Вы поклоняетесь своим богам, И ваши боги все прощают вам». — Где у нас ты видел небоскребы и виллы, да и про богов все не так однозначно.
Вот, что тут скажешь, думать нужно было, прежде чем песни петь, а то распушил хвост, как павлин. А тут люди серьезные сразу суть ухватили, что песни чужие, по крайней мере, одна.
— Товарищ майор, вы моего дела не знаете, так вот, я уже был в подвале у бывшего наркома Ежова, вот в одной из камер, где я дожидался билета на северный полюс, от одного из сокамерников, я и услышал эти песни. Потом его увели, обратно он не вернулся, а меня через какое-то время выпустили, вернув звание и должность.
— Таа-к. — Майор, сцепив руки за спиной, стал быстро ходить по гримерке. — Так эти песни ты слышал от врага народа, а потом еще и исполнил их по моей просьбе.
— Почему сразу от врага, может его тоже выпустили. — Стал хорохориться я.
— Ага, выпустили, мозги ему выпустили. Значит так, политрук, слушай и запоминай, повторятся, не буду. От этого возможно зависит твоя свобода и моя. Песни ты сегодня исполнял впервые? — дождавшись моего кивка, продолжил. — Песни ты услышал в поезде, когда ехал в Ленинград, от соседа по плацкарту или купе, сам выберешь время, когда действительно ехал. Пел их подвыпивший старый, для тебя старый, моряк лет сорока. Он тебе рассказал, что первую песню, он услышал от иностранного моряка, город наш портовый, иностранные моряки есть. Ему ее напели, перевели, и такой ты ее услышал и запомнил. Тебе она понравилась, так как там пелось об угнетенных детях, которых проклятые капиталисты лишили родителей, детства и довели до нищеты и голода. Хорошо запомни это, проработай детали, кто еще был в купе, как выглядел, где сошел с поезда, в чем одет. И не вздумай где-либо сказать, что услышал песни в подвале НКВД, от врага народа. Ты все понял политрук?
— Понял, товарищ майор, спасибо.
— Да не за, что мне спасибо говорить, я больше себя спасаю и свою семью. А ты, будешь бездумно, за всеми, песни петь, быстро сядешь. Сейчас посиди здесь, до конца концерта, подумай, а мне пора, негоже мне долго отсутствовать, не поймут.
И разгладив гимнастерку под ремнем, решительно покинул гримерку.
Вот это я чуть не влип, или влип. Ну почему так то. Вроде одну жизнь прожил, дураком не считали, а сейчас, вон майор, уходя так на меня, глянул… но, никак не назвал. Это наверное, из-за молодого тела, у меня действие опережает мысль, вначале делаю, потом думаю, а должно бы с моим-о опытом, быть, наоборот. А майор прав, нужно обдумать насчет песен, кто, где, когда, а то возьмут, буду иметь бледный вид.
Но все прошло, спокойно, концерт ребята отыграли, отдали форму, получили свою вычищенную, выглаженную одежду, попрощались тепло со всеми и отбыли в расположение своей части. А вот на следующий день…
— Вы понимаете, что вы позор нашей Красной Армии? — Батальонный комиссар Шусть, вот уже полчаса бегал