Главный герой, в результате удара молнии, попадает в 1938 год, в самый пик политических репрессий и чисток. Ему предстоит вырваться из застенков НКВД, а впереди его ждет большая война. Готов ли он будет к ней? Что ему нужно будет сделать, чтобы попасть на войну не в качестве пушечного мяса, а умелым и подготовленным командиром?
Авторы: Проценко Владимир Валерьевич
Семен отдал трубку связисту и повернулся ко мне.
— Значит так, Коля. Нам с тобой приказано принять остатки батальона, собрать всех боеспособных, закрепится, эвакуировать раненых, а мне явится немедленно в штаб полка. Все.
Сеня одернул свой белый полушубок поправил буденовку и только собрался выйти из блиндажа как навстречу ему шагнули из проема два младших командира и синхронно приложив руки к своим головным уборам по очереди представились.
— Сержант Иванов помощник командира взвода обеспечения.
— Старшина третьей роты Иванов.
— Вы, что родственники? — Спросил я разглядывая непохожих друг на друга Ивановых.
— Однофамильцы товарищ политрук.
— Новый командир вашего батальона старший лейтенант Семин, политрук Чуйко назначен комиссаром. Он ответит на ваши вопросы, — Семен повернулся ко мне и протянув руку для пожатия сказал, — ладно давай тут действуй без меня, а я в штаб. — И стремительно вышел из блиндажа.
Проводив взглядом ушедшего Семена я продолжил.
— Сколько у вас людей?
— Со всего батальона в атаку не ходило 44 человека по различным причинам оставленным в тылу, — начал старшина.
— Это по каким таким причинам?
— Товарищ политрук вам подробно смог бы рассказать только тот, кто приказал им остаться, я лишь смогу сказать только о своих. — С какой-то злой обидой ответил старшина.
— Ладно старшина извини, погорячился. Говори, что знаешь. — Я примирительно хлопнул его по плечу.
— В общем из тех кого мы сейчас собрали, оказались: 22 красноармейца, 6 поваров, 3 связиста, врач с санитаром приползли минут пять назад с ранеными, 9 водителей машин с машинами, а остальные это обозники, 17 легко раненых из тех, что сами смогли приползти, и нас двое. Да еще ваши артисты с вами и водителями, всего значит 19 человек. И того 80 человек.
— Даа, дела. — Неожиданно вырвалось у меня. — Ну, что ж будем воевать с теми кто есть. Нам сейчас нужно в первую очередь вытащить и спасти раненых, больше двух часов они на снегу не выдержат, замерзнут. Поэтому приказываю: старшина Иванов обеспечить маскхалатами, хотя бы штук двадцать, брезентом или плащ-палатками и…
— Нету маскхалатов товарищ политрук, не получали мы. — Неожиданно перебил меня старшина. — Я как раз ездил на склады за этими чертовыми маскхалатами, их негде нет, а выдали мне вместо них 160 комплектов постельного белья, поэтому-то я и не успел принять участие в атаке батальона.
Говорил он тихо и спокойно, но блестящие влагой глаза выдавали его терзания от того, что не смог выполнить приказ доставить в батальон маскхалаты, и душевную боль о погибших бойцах его роты, которым пришлось идти в атаку по глубокому снегу в серых, длинных шинелях. Мне даже стало жаль его, но он нужен мне собранным и готовым к действию, а скорбеть будем потом, если выживем.
— Хватит терзать себя старшина, ты лучше скажи плащ-палатки у тебя есть?
— Есть, штук тридцать в повозке лежат, я на склад не сдал как чувствовал, что может пригодиться, а для чего они?
— Для раненых, для чего еще. — Он посмотрел на меня с недоумением. — Не понял, смотри, берешь простынь и пришиваешь ее к плащ-палатке. Одна сторона получается белой и на снегу незаметна, вяжешь один из углов узлом, привязываешь веревку ползешь к раненому, расстилаешь сбоку от раненого белой стороной вверх, перекатываешь раненого и накрываешь его другой простынею чтобы финны не видели как ты будешь его тащить по снегу и тянешь за веревку. Понятно?
— Понятно товарищ политрук, можно даже две плащ-палатки обшитых брать и одну длинную веревку метров сто, один конец в окопе оставить другой с собой, тогда получится двух раненых вытащить, одного из окопа за веревку будут тянуть, одного я.
— Хорошо, попробуем, тогда ты занимаешься плащ-палатками, а сержант подбирает людей которые поползут. Из простыней, те кто поползет пусть делают себе наподобие накидок, и ищет веревки. Все разойдись, и запомните времени у нас практически нет.
И вот ползу я поэтому снежному полю от одного серого бугорка к другому, живых пока не нашел. В одной руке веревка с привязанными плащ-палатками в другой телефонный провод. Длинных веревок не нашли, зато у связистов было много катушек с телефонным проводом по сто метров каждая, вот их и решили использовать. Вот еще один бедолага, подползаю ближе, прикладываю руку к лицу лежащего на боку красноармейца, ага, лицо теплое. Некогда мне смотреть куда он ранен, если еще не истек кровью значит кровотечение остановилось, есть шанс, что выживет. Подтянув и подстелив под спину раненому плащ-палатку, я аккуратно и медленно перевернул бойца, из противогазной сумки достал одну из двух простыней и накрыл ею слабо
