Успеть на войну

застонавшего красноармейца. Теперь нужно хорошенько привязать его и простынь к плащ-палатке и к петле, сделанной на плащ-палатке, привязать телефонный провод. Проверив все еще раз я дернул несколько раз за провод, дождавшись ответного рывка дернул еще два раза. Провод натянулся и плащ-палатка с раненым медленно заскользила по снегу к нашим окопам. Я немного расслабился, думал, отдохну и поползу дальше, одновременно наблюдая как вытягивают раненого. Как вдруг правее меня финны открыли пулеметный и ружейный огонь по группе бегущих к нашим окопам красноармейцам, которые пробежав метров 10–15 попадали на снег, кто убитым, а кто живым. Видимо начали замерзать раз решились на этот рывок, значит мне тоже нужно торопится. Оглядевшись и приметив впереди небольшой сугроб, а за ним небольшую воронку на краю которой лежало два тела я осторожно пополз. Сугроб оказался не сугробом, а убитым в маскхалате красноармейцем, в правой руке он сжимал Шмель-9 с прикрепленным к нему гранатометом ГП-6. Это наверное боец из штурмовой роты, кто-то мне говорил, что они вчера здесь наступали и почти все здесь же и легли. Такое оружие нельзя оставлять, к тому же у меня только ТТ, а Шмель предаст мне чувства уверенности., Прости, — подумал я мысленно обращаясь к убитому, и стал разгибать окоченевшие пальцы с автомата, затем перевернув его на спину отцепил два брезентовых подсумка с магазинами и гранатную сумку с четырьмя гранатами от гранатомета, одна из них оказалась осколочно-зажигательная ГОЗ-2. Кое-как закрепив это богатство под импровизированным маскхалатом и взяв в левую руку автомат в правую веревку с прикрепленной плащ-палаткой, я пополз к выбранной мной ранее воронке. Первое тело лежавшее перед воронкой принадлежало адъютанту старший батальона (так до 1945 называлась должность начальника штаба батальона). Снаряд разорвался перед ним и он лежал на спине головой обращенной к нашим окопам во взлохмаченной по всей длине осколками шинели и обезображенным лицом. Здесь я нечем помочь не мог, нужно ползти к воронке там еще один лежит, хотя в воронке вроде тоже кто-то лежит. Когда я подполз к воронке я увидел в ней раненого комбата с перевязанной бинтами головой и руками. Рядом с воронкой лежал убитый санитар с медицинской сумкой на боку и размотанным бинтом в руках. Как только я дотронулся до комбата, проверяя жив он или нет, он тут же открыл глаза. И не узнавая меня, хриплым голосом спросил.
— Ты кто?
— Свой я.
— Вода есть, Свой?
Молча отстегнув фляжку с водкой, поднес к его губам это ему сейчас нужнее чем вода, дождавшись пока он сделает несколько глотков, так же молча убрал флягу и стал подтаскивать плащ-палатку.
— Слышишь боец? — комбат попытался приподняться оперевшись на перевязанные руки, но охнув завалился на бок с каким-то рычащим стоном.
Вот блин, он сейчас все свои раны разбередит, кровью изойдет, не надо ему сейчас шевелится и так путь в наши окопы не близкий.
— Потерпи комбат, сейчас я тебя вытащу, ты только не шевелись. — Подтянув плащ-палатку и вытащив простынь для того чтобы накрыть комбата когда буду тащить его из воронки, я ухватился за ворот его шинели как он вдруг дернул головой, и хриплым голосом остановил меня.
— Стой боец, стой. — Закашлявшись он сплюнул на снег розовым сгустком и продолжил. — Что там батальон, прорвал оборону, где он сейчас, почему не слышно стрельбы, где комиссар?
— А нет комиссара, — со злостью ответил я — нет и батальона, все легли там, возле дотов.
— Как легли? Ты, что такое говоришь? Ты кто? Ты враг! — Он лежа попытался пнуть меня ногой, но нога только вяло ткнулось в край воронки и снова зашелся в кашле.
— Я тот самый артист который несколько часов назад развлекал тебя и твой батальон со своим ансамблем и которого ты пригласил на НП посмотреть как, героически, ты поведешь батальон в атаку, а теперь пытаюсь собрать то, что уцелело от батальона. Ну, а кто из нас враг — пускай в НКВД решают.
Пока я все это говорил комбат Фурцев смотрел на меня сначала зло, а по мере осмысливания взгляд поменялся на затравленный.
— Я выполнял приказ о наступлении, я не виноват, что приданный гаубичный дивизион и танковая рота не успели к началу атаки, а приказ о наступлении я выполнил. — Капитан говорил все это тихо тусклым голосом, как бы выталкивая слова из себя, понимая, что оправдывается передо мной.
— Конечно, ты выполнял только приказ, а подумать не пытался? Даже я знаю, что при прибытии на место новой дислокации ты обязан произвести разведку, если нужно, разведку боем для выявления слабых мест в обороне и огневых точек противника. Для того чтобы, когда подойдут артиллерия и танки, передать им координаты этих огневых точек для уничтожения при наступлении.