Уступи соблазну

просто очень вежливо спросил, не заинтересован ли я поделиться частью акций, которые у меня есть. Я ответил ему «нет», а потом задумался. — Джеральд остановил на лице Джарвиса взгляд выцветших глаз. — Быть может, этот лондонский джентльмен знает больше меня и считает, что есть причина, по которой я могу желать продать акции? — Джеральд обернулся к Мэдлин. — Вот почему я послал узнать, не слышали ли вы каких-либо разговоров — о спаде, или о перепроизводстве, или?..
Покачав головой, Мэдлин посмотрела на Джарвиса; в ее глазах он увидел то же недоумение, какое чувствовал и сам.
— Я вообще ничего не знаю… правда, то немногое, что я слышала в последнее время, говорит, что все идет так же, как и прежде, даже, пожалуй, с более радужными перспективами.
— И у меня такие же сведения, — кивнул Джарвис. — В прошлом месяце я разговаривал со своими лондонскими управляющими, и они ничего не сказали о том, что ветер как-то изменился.
— Интересно, что тогда стоит за этим? — Джеральд задумался. — Не часто бывает, чтобы к нам проявляли интерес неместные.
— Да, вы правы. — Джарвис обменялся взглядом с Мэдлин. — Но теперь, когда вы сообщили нам об этом, мы будем держать ухо востро и предупредим остальных.
— Несомненно. — Кивнув, Мэдлин встала и, натягивая перчатки, направилась к двери; Джарвис и Джеральд тоже поднялись. — Мне нужно идти, Джеральд, но не беспокойтесь, я дам вам знать, если услышу что-то важное.
На пороге Джарвис и Джеральд обменялись рукопожатием, а Мэдлин, которая уже вышла, помахала хозяину рукой, и он, остановившись у двери в ожидании, пока грум приведет им лошадей, на прощание поднял руку.
Подойдя туда, где ожидала Мэдлин, Джарвис по ее лицу мгновенно понял, что она озабочена.
— Пожалуй, я пошлю в Лондон к Крапперу, — не глядя на Джарвиса, сказала она, — и попрошу узнать, в чем дело. Новости могут быть и у кое-кого из местных.
Подошел грум с их лошадьми, и Джарвис вздл поводья ее гнедого.
— Я отправлю запрос своему лондонскому агенту, и у меня есть несколько друзей, которые владеют акциями оловянных рудников в других районах. Быть может, они знают что-то такое, чего мы не слышали.
Сев на лошадь, Мэдлин взяла поводья, и, пока она расправляла юбки, Джарвис оседлал Крестоносца.
— Я сообщу вам, если узнаю что-нибудь по этому делу.
— Я сделаю то же, — ответил Джарвис, встретившись с ней взглядом.
Мэдлин улыбнулась. Улыбка осветила ее лицо, превратив его в сияющий лик мадонны, но она не видела, как удивленно моргнул Джарвис, потому что уже повернула лошадь.
Час спустя Джарвис вернулся домой и уединился в своем кабинете-библиотеке. Опустившись в любимое кресло, он обвел взглядом комнату. Это было удобное мужское помещение, с прочной, отполированной до блеска темной мебелью, обитой кожей коричневого и зеленого цвета, с узорчатым ковром в темных тонах и панелями красного дерева, которые создавали приятный полумрак. Это место успокаивало, здесь можно было размышлять о своих успехах — или, в данном случае, об отсутствии таковых.
Джарвис думал, что узнать Мэдлин будет легко, стоит только провести немного времени в ее обществе. К сожалению, три часа, которые он провел с ней, скача по холмам, показали, что причина, почему он и остальные местные мужчины, как, например, Джеральд Ридли, не относятся к ней как к женщине, в том, что она постоянно носит маску, отгораживающую ее от остальных. Хотя он смотрел — и чертовски внимательно! — он никак не мог разглядеть женщину за этой маской.
Он смог увидеть лишь леди, сосредоточенную на делах, — на делах своих братьев, если говорить точно.
Правда, скорость, с которой они скакали, делала невозможным какой-либо разговор, однако обычно он более или менее умел читать в лицах людей — даже тех, кто носил социальные маски и вуали. Обычно он мог заглянуть мимо такой защиты или сквозь нее. С Мэдлин было совсем другое дело; казалось насмешкой судьбы, что единственную женщину, которую он действительно хотел узнать, он не мог с легкостью прочитать.
Естественно, Джарвис воспринял это как вызов; он достаточно хорошо знал себя, чтобы понять свою реакцию. Так как ему было необходимо узнать Мэдлин, он непременно будет действовать настойчиво и искать какой-нибудь способ пробраться за непроницаемый барьер.
А еще Джарвис был немного обескуражен, обнаружив, что ее лицо, которое он отнес к категории симпатичных, было — теперь он действительно видел — скорее привлекательным. Было пока трудно судить о фигуре женщины, когда на ней надета свободного мужского покроя одежда для верховой езды да еще с брюками, добавлявшими полноты ее бедрам, однако Джарвис увидел достаточно, чтобы у него появилось определенное