Уступи соблазну

для всех нас здесь. Опасность миновала — Бен не пострадал, Эдмонд не пострадал. — Джарвис не отрывал от нее взгляда, — и, главное, ты не пострадала.
— И ты.
Сияющими глазами она не мигая смотрела в глаза Джарвиса, а потом улыбнулась, взяла его за жакет и притянула ближе. Нагнув голову, Джарвис поцеловал ее, и Мэдлин, подняв к нему лицо, ответила на его поцелуй щедро, призывно, отдавая всю себя.
Выпустив ее лицо, он сомкнул руки вокруг нее, крепко прижал ее к себе и, опустив голову, горячо поцеловал Мэдлин — и дал им обоим то, чего они хотели.
Просто выпустил на свободу сдерживаемую страсть, что было неизбежной реакцией на те жуткие минуты на берегу. Подавляемая до этого момента страсть превратилась в желание, а желание переросло в потребность, которая закружила и наполнила Джарвиса, выплеснулась на Мэдлин, бурля, разрастаясь и ища выхода.
Долгие мгновения ничто не имело значения, кроме этой простой близости, этого бесконечно длящегося поцелуя, этого наслаждения, этого признания, этого полнейшего взаимопонимания.
Им было необходимо, и во многом по одной и той же причине, это получить: этот момент, эту возможность, это утешение — и это ощущение, простое осознание того, что они оба остались в живых, что оба целы и невредимы, что они стали там настоящими победителями и что в глубине души, независимо ни от чего, каждый думал о судьбе другого.
И сияющий восторг наполнял оба их сердца любовью.
Когда они пробудились утром следующего дня, Мэдлин посмотрела Джарвису в глаза.
— Ответь мне, почему ты хочешь жениться на мне?
— Потому что это самое важное, что я мог бы просить у жизни. Я никогда не буду цельным, никогда не буду счастливым, если ты не будешь рядом со мной… — он с трудом перевел дыхание, — если я не смогу любить тебя и заботиться о тебе, строить с тобой жизнь и радоваться ей, если ты не будешь смыслом моей жизни, моим сердцем и душой.
Замолчав, он потянулся к Мэдлин, коснулся губами ее губ, а потом отодвинулся и встретился с ней взглядом.
— Я еще не сделал официального предложения. Я хочу попросить, чтобы ты была моей и моя жизнь могла бы вращаться вокруг тебя отныне и навсегда. Ты выйдешь за меня замуж?
— Да.
Мэдлин улыбнулась.
Она поцеловала его… или это он поцеловал ее, но совсем не важно, кто сделал первое движение. Вскинув руки, Мэдлин обвила ими шею Джарвиса и притянула его к себе.
Не отрываясь от ее губ, Джарвис сомкнул объятия. Теперь Мэдлин была с ним, принадлежала ему, и он никогда с ней не расстанется.
Через два часа войдя в утреннюю гостиную, они обнаружили, что все уже собрались там. Сибил, Белинда, Аннабелл и Джейн бодро сказали «доброе утро». Отвечая на их приветствия и здороваясь с остальными, Мэдлин с удивлением увидела, что Мюриэль и все трое братьев сидят за завтраком и увлеченно болтают с Далзилом, Кристианом, Пенни и Чарлзом.
С сестринской нежностью всматриваясь в братьев, Мэдлин заметила свет — свет, который, как она знала, служил предупреждением, — горевший в глазах Эдмонда и Бена, и, проследив за их взглядами… наткнулась на Далзила.
Она взглянула на Гарри, но ему не так хорошо, как двум другим, был виден Далзил. Потом она посмотрела на Кристиана, на Чарлза, на Джарвиса… и едва справилась с желанием прищуриться. Как она и подозревала, Далзил был одним из тех людей, кто силой своего магнетизма оказывает воздействие на окружающих его людей. По ее мнению, все мужчины за столом, не исключая и Джарвиса, чувствовали на себе его влияние.
Что касается самого Далзила, то Мэдлин сомневалась, чтобы кто-то мог воздействовать на него.
— Если бы только был какой-нибудь способ получить ключ к установлению его личности. — В глазах Далзила было отсутствующее, задумчивое, хищное выражение. — Очевидно, он не хотел, чтобы я его увидел, а это, по-видимому, означает, что я узнал бы его…
— Ни у кого из людей, которых он привез из Лондона, нет никаких идей? Адреса? Способа установить контакт? — обратился Джарвис к Кристиану.
— Никакой зацепки, — покачал головой тот. — Он пришел в Лондоне в таверну, нанял их и отдал приказ собраться в полуразвалившемся коттедже. Там он говорил с ними. Кроме этого, они никогда не видели его лица и не имеют представления, где он мог остановиться. Он всегда, даже расхаживая по берегу Кайнанс-Коува, носил шарф и шляпу, чтобы скрыть лицо.
Кристиан через стол посмотрел на Эдмонда.
— Эдмонд описал его точно так же.
Смущенно улыбаясь, Эдмонд заерзал под их взглядами и, взглянув на Далзила, сказал:
— Возможно, леди Хардести знает его имя.
Разговоры стихли, и все, повернувшись, озадаченно уставились на Эдмонда.
— Леди в двуколке? — спросил