Уступи соблазну

стоило усилий не позволить тому, что он чувствовал, глядя на Мэдлин, отразиться на его лице. Вздохнув так, чтобы она услышала, Джарвис отодвинулся назад и, выпрямившись, взял ее за руки и потянул вверх, так что она в конце концов соскользнула со стола и встала на ноги.
— Мы снова встретимся завтра вечером, а теперь будет лучше, если я оставлю вас с вашими делами.
Мэдлин, онемев от изумления, в упор смотрела на него, но Джарвис только улыбнулся и, повернувшись, пошел к двери, чувствуя во взгляде, которым она его провожала, полную растерянность и смятение.
Как только Джарвис закрыл за собой дверь, его улыбка приобрела мрачный оттенок — поездка верхом в состоянии такого возбуждения не соответствовала его представлению об удовольствии. Но, если повезет, благополучное окончание его затеи уже близко.
Они знали, что встретятся в Катерхем-Хаусе; как оказалось, Мэдлин прибыла первой. Одетая в платье из желтовато-зеленого шелка, она с осторожностью вошла в гостиную, ощущая нетерпение и тревогу; разобравшись в своих мыслях, она решила, что хочет продолжения. Прием у леди Катерхем был ежегодным мероприятием без танцев, но все видные местные семейства стремились заполнить гостиную и просторную террасу ее сиятельства, где вели разговоры на разные темы в ожидании предстоящего в конце ужина.
Если обычно Мэдлин с удовольствием посещала такие мероприятия и охотно беседовала с соседями, то в этот вечер она чувствовала себя слишком взвинченной, чтобы, как обычно, расслабиться, — в этот вечер ее не привлекало обсуждение темы оловянных рудников.
К счастью, в огромном скоплении народа никто, похоже, не замечал такого несвойственного ей поведения.
— Мисс Гаскойн, вот мы и встретились снова.
Мэдлин резко повернулась и увидела перед собой мистера Кортленда, который тотчас же поклонился ей. Она подала ему руку и позволила сжать ее пальцы немного более многозначительно, чем считала допустимым.
— Добрый вечер, сэр. Как я понимаю, компания леди Хардести сегодня украшает своим присутствием Катерхем-Хаус?
Кортленд помедлил, не уверенный, не содержится ли в этом замечании колкость, и с некоторой осторожностью ответил:
— Леди Катерхем была так добра, что пригласила леди Хардести, распространив свое приглашение и на ее гостей.
— Леди Катерхем всегда приглашает всех, кто живет в округе, естественно, включая всех гостей, которые у них остановились. — Это правда. — Однако мое замечание вызвано удивлением, что приглашение было принято. Это, — движением руки Мэдлин обвела собравшихся, — е два ли можно сравнить с лондонскими приемами.
Стало вполне ясно, что она была настроена осуждающе, и Кортленд ненадолго замолчал.
— Мы почувствовали, что начинаем все больше скучать, поэтому…
Он пожал плечами.
Значит, они явились посмотреть, чем можно было бы развлечься среди местных. Мэдлин про себя фыркнула, вспомнив леди Хардести и ее взгляд на саму Мэдлин как одну из представительниц этих местных.
Ей в голову пришла поистине дьявольская мысль, и Мэдлин улыбнулась мистеру Кортленду, приведя его в недоумение.
— Не могли бы мы присоединиться к ее милости? У меня еще не было возможности поговорить с ней.
Кортленд, хотя и с некоторой опаской, предложил Мэдлин руку и, когда она ее приняла, повел сквозь толчею туда, где в углу комнаты собралась компания леди Хардести.
Мэдлин про себя признала, что леди Хардести эффектная женщина: на ней было сшитое по последней моде платье из голубого атласа, ее блестящие темные волосы, завитые в локоны, были искусно собраны в прическу. Она была примерно одного возраста с Мэдлин, а возможно, на год или два старше, но когда Мэдлин присоединилась к их кружку и леди Хардести улыбнулась вежливой милой улыбкой, Мэдлин обратила внимание на ее лицо. Несмотря на кремы и снадобья, несомненно, применяемые, чтобы поддержать эластичность кожи, несмотря на великолепные сапфиры, украшавшие шею женщины, резкие складки у нее на лице говорили о том, что жизнь жестоко обошлась с ней.
Леди с искренней теплотой поздоровалась с Мэдлин и снова представила ей остальных членов своего кружка, которые все были ее гостями и лондонцами, но Роберта Хардести среди них не было.
— Должна признаться, мисс Гаскойн, — с грустью в глазах глядя на Мэдлин, заговорила леди Хардести после того, как окончились представления, — я благодарна вам за то, что вы, так сказать, сломали лед. — Она слегка усмехнулась. — Я уже начала думать, что мне придется прожить здесь годы, прежде чем местные станут дружелюбнее относиться ко мне.
Внезапно рядом с Мэдлин оказался Джарвис и приветствовал остальных с холодной, высокомерной