Уступи соблазну

огромный прямоугольный камень в центре броши.
— Нам нужно отнести ее домой, отчистить и отполировать, тогда мы сможем лучше разглядеть… — Гарри перевел дыхание. — Но я думаю, это изумруд.
Они в ошеломлении молча смотрели на брошь, пока Эдмонд, самый практичный из них, не спросил:
— Что будем с ней делать?
— Разве она наша, чтобы это решать? — удивился Гарри.
— Конечно, она наша, — с горячностью заявил Бен. — Вы видели, как я нашел ее — это найденный клад. Мы советовались с законами, и они гласят: все, что найдено ниже линии прилива, — это найденный клад, и он принадлежит тому, кто его нашел.
— Верно. Итак, — Эдмонд кивнул на брошь, — что мы…
— Я знаю, что мы с ней сделаем, — перебил его Бен. — Мы отчистим ее и подарим Мэдлин на день рождения. Это гораздо лучше, чем тот шарф, который мы купили на празднике.
— Это не шарф, — возразил Гарри, — это кружевная косынка, и она ей понравится, Мэдлин будет носить ее. А косынку многие леди закрепляют брошью. — Он взял их находку большим и указательным пальцами. — Такой брошью, как эта.
Он посмотрел на Эдмонда, потом на Бена, и дискуссия была окончена.
— Тогда правильно. — Эдмонд повернулся и направился к дорожке, по которой они спустились. — Давайте отнесем ее домой и спрячем.

День рождения Мэдлин был через два дня после этого. Она проснулась с восходом солнца, с удовольствием потянулась в уютной постели, и у нее на губах заиграла улыбка, когда она представила себе, каким будет этот день.
В последние два дня ее братья были так заняты, что ей приходилось быть осторожной, чтобы случайно не подслушать их тайные совещания — друг с другом, с Мюриэль и даже с Милсомом и другими служащими имения. Они что-то затеяли, это было совершенно очевидно, но что именно… им удалось сохранить это в секрете от нее, что было не так уж трудно.
Встав, чтобы умыться и одеться, Мэдлин почувствовала, как ее наполняет радостное ожидание.
Семейная традиция повелевала, чтобы подарки дарили за столом во время завтрака, и Мэдлин, войдя в гостиную, увидела два свертка, лежавшие по обе стороны от ее тарелки.
— С днем рождения! — хором пропели братья.
— С днем рождения, дорогая, — более мягко повторила за ними Мюриэль.
Улыбнувшись и поблагодарив их, Мэдлин села на стул, который придвинул для нее Милсом.
— Примите наилучшие пожелания от всего персонала по случаю вашего дня рождения, мисс, — поклонился ей дворецкий.
— Спасибо, Милсом. — Усевшись, Мэдлин переводила взгляд с одного свертка на другой. Более большой и плоский очевидно демонстрировал многочисленные попытки добиться его прямизны с помощью дополнительной оберточной бумаги, и бант у него был кривобоким. Тот, который меньше, но толще и намного аккуратнее, был, несомненно, от Мюриэль, и Мэдлин начала с него и развязала ленты.
— Новые перчатки для верховой езды. — Из мягкой, как масло, черной кожи, красиво отстроченные перчатки явно были куплены не на празднике. — Спасибо вам.
Мэдлин улыбнулась Мюриэль. Вытянув обе руки, она любовалась новыми перчатками, притворяясь, что не замечает нетерпения братьев и беспокойных взглядов, которые они бросали друг на друга. Не пытаясь скрыть любящую улыбку, она посмотрела вниз на другой сверток.
— Ну-ка, интересно, что бы здесь могло быть?
Шарф — была ее первая мысль, когда она ощутила мягкость свертка, но, подняв его, чтобы переложить к себе на колени, Мэдлин почувствовала вес какого-то более тяжелого предмета внутри.
— Хм-м… Загадочный подарок.
Сняв перчатки, она отложила их в сторону, развязала бант и стала торжественно разворачивать подарок, подыгрывая восторженному предвкушению мальчиков. Удалив последний слой оберточной бумаги и взглянув на то, что она развернула… Мэдлин моргнула — и не один раз.
— Святые небеса!
Она услышала благоговение в своем голосе и краем глаза заметила быстрые, довольные взгляды, которыми обменялись ее братья.
Медленно, слегка ошеломленная, Мэдлин взяла в руку большую овальную брошь — брошь для мантии, брошь из тех времен, когда высокопоставленные персоны носили мантии, — и, подняв ее вверх, стала любоваться ею. Судя по весу и цвету, брошь была из золота, а по тому, как свет искрился и сиял в камнях, более маленькие камни по краям должны были быть бриллиантами, а более крупный прямоугольный камень в центре, чуть бледнее, чем зелень леса, — изумрудом.
Камни располагались так, что образовывали ветвь с дубовыми листьями, окружающими и поддерживающими центральный камень, и с крошечными желудями, выполненными из бриллиантов и нескольких