Уступи соблазну

— Нет, сэр. Мы останавливали все кареты и повозки и осматривали их. Ни один мальчик не проезжал.
— Мы поедем дальше в Лондон, — объявил Джарвис, посмотрев на Мэдлин.
По предложению Джарвиса они направились в главную придорожную гостиницу, находившуюся сразу за чертой Фалмута. Уже опустились густые сумерки, а пока хозяин гостиницы, узнавший обоих мужчин, спешно выполнял приказы Джарвиса, стемнело еще больше. Конюхи торопились, готовя лошадей, экипаж был выбран и подготовлен, и из дома вызвали лучшего гостиничного кучера.
К тому времени, когда все было готово, двор гостиницы уже заливал мерцающий свет луны.
Чарлз и Пенни, которые объявили, что отдают себя в полное распоряжение Джарвиса, согласились отправиться в замок Краухерст, чтобы проверить, как дела там и в Парке. Джарвис рассказал им о миссии, которую он возложил на Гарри — наблюдать за берегом, где мальчики нашли брошь.
— Я сам съезжу на берег, поговорю с Гарри и удостоверюсь, что наблюдение ведется день и ночь. Неизвестно, что могут сделать этот негодяй и его приспешники. — Почувствовав взгляд Мэдлин, Чарлз взял ее руки и слегка сжал, чтобы успокоить ее. — Не беспокойтесь. Вы вдвоем должны сосредоточиться на том, чтобы вернуть маленького Бена здоровым и невредимым, а все остальное предоставьте нам.
— Мы побудем там, пока вы не вернетесь, и присмотрим за вашими братьями, — кивнула спокойная и серьезная Пенни, стоявшая рядом с мужем.
Мэдлин постаралась улыбнуться, но почти безуспешно. То, что нашлась другая леди, готовая присматривать за Гарри и Эдмондом — Мэдлин, не спрашивая, знала, что Пенни ее понимает, так как та упоминала, что у нее самой есть младший брат, — явилось для Мэдлин огромным облегчением. Поскольку эта проблема отпала, Мэдлин, конечно, могла целиком сосредоточиться на спасении Бена.
Кто-то окликнул Джарвиса, и он отошел в сторону.
Открыв дверцу, Чарлз помог Мэдлин подняться в экипаж с запряженной четверкой крепких лошадей и с опытным кучером, сейчас сидевшим на козлах, который клялся, что знает каждую выбоину на лондонской дороге и то, как именно управлять лошадьми, чтобы добиться лучшего шага.
Затем Джарвис вернулся и, попрощавшись с Пенни и Чарлзом, занял место рядом с Мэдлин.
— Если вы не схватите их до того, как окажетесь в Лондоне, дайте знать Далзилу, — посоветовал Чарлз, заглянув в открытую дверь.
— Разумеется, — угрюмо кивнул Джарвис.
Чарлз отсалютовал, отступил на шаг назад и, закрыв дверцу, сделал знак кучеру.
Щелкнул кнут, и карета тронулась.
Наступила ночь, и под толстым слоем облаков воцарилась плотная и абсолютная темнота, и только тогда Мэдлин немного отвлеклась от своих мыслей и смогла оценить уют кареты, тепло кирпичей, которые Джарвис положил у ее ног, и мягкость дорожной накидки на сиденье рядом с собой.
Эти удобства не были обязательными, но тем не менее приятными, потому что погода изменилась и ночь была холодной.
Собственная кровь казалась Мэдлин тоже холодной — слишком холодной, чтобы греть ее.
Глядя в окно на бесформенные тени, быстро пролетающие мимо, она размышляла над тем, как далеко они отъехали и насколько опередила их карета, увозящая Бена.
Большой и сильный источник постоянного тепла — постоянной уверенности и спокойствия, — Джарвис сидел рядом с ней и держал ее руку. Сейчас он поднял эту руку, потерся губами о косточки пальцев и, словно смог прочитать мысли Мэдлин, тихо сказал:
— Мы узнаем на крупной почтовой станции. Это займет несколько минут, но если они остановились на дороге, нам нельзя пропустить их.
— Ты думаешь, они будут останавливаться?
Она смотрела на его лицо, на его профиль, не решаясь думать о таком.
— Нет. — Он вздохнул и скривился. — Кто бы он ни был, он не дурак. Он понимает, что поднимется шум и крик, что мы будем искать Бена. Чего он не знает, так это того, как быстро мы поняли, что он направляется в Лондон. Он не ожидает, что мы буквально у него на хвосте.
Кивнув, Мэдлин смотрела вперед, не забирая свою руку, а слегка сжимая его пальцы и черпая в этом успокоение. Она едва не сходила с ума; никогда еще в своей жизни Мэдлин не чувствовала себя настолько зависимой от ситуации, которая совершенно не подчинялась ей, настолько беспомощной и беззащитной.
Если бы опасность угрожала ей самой, она не чувствовала бы этой разрывающей душу паники, этой слабости. Но страх за жизнь Бена — и за любого из ее братьев — парализовал ее силы.
Продолжая сжимать ее ладонь своими длинными пальцами, Джарвис положил руку Мэдлин себе на колено. Сталь под ее рукой, ощущение защищенности, элементарное’выражение сочувствия… Мэдлин все заметила, оценила, молча поблагодарила,